Пройдя еще десяток шагов, Юлиан приложил ладонь к стене. Она съехала в сторону, выпуская в небольшую кладовку. Оттуда мы вышли в коридор. Я с непривычки сощурилась от солнечного света, после чего все-таки решилась спросить:
– И что потом?
Дыхание сбилось, а сердце затрепетало.
Ведь на секунду я позволила себе замечтаться. О счастливой сказке про попаданку. О том, что освоюсь с магией и приютом. О том, что окажусь нужна Юлиану не только ради цели.
Всего на секунду. А после он скупо ответил:
– Потом, если повезет, все забудут о твоем существовании. Может быть.
Жестокие слова мужа прозвучали для меня хлестко. Как пощечина. Я заморгала от неожиданности, пытаясь не показать Юлиану свою слабость.
«Он не увидит моих слез! – завертелось у меня в голове. – К черту! Плевать на него!»
И хотя рука чесалась дать ему пощечину и наорать, что он себе позволяет, и где мой хэппи-энд, как в «Сумерках», но гордость все-таки победила. Поэтому я лишь мило улыбнулась и первая потянулась к Юлиану. Привстав на цыпочки, я прикоснулась внезапно пересохшими губами к его щеке в самом невинном поцелуе, какой только могла представить. Юлиан нервно дернулся, наверное, все-таки ожидая пощечины. И как только мои губы коснулись его кожи, мое тело само отреагировало на мужа. Потянулось к нему навстречу. И я не стала сопротивляться, отдавшись моменту. Мои руки обвили его шею, притягивая к себе, а губы нашли его губы, прикасаясь все так же легко и слегка обезличено. Я вспомнила, как еще на Земле не любила целоваться в губы… Но тут все было иначе. Желание разгоралось во мне все ярче с каждой секундой. Если бы не фраза, занозой засевшая в голове, про то, что скоро все забудут о моем существовании, то скорее всего, от поцелуя мы плавно перешли бы к активным действиям, переместившись в спальню. Я изогнулась, потершись своим телом о его, как кошка. Юлиан, не привыкший к такому развязному поведению от местных красоток-скромниц, резко выдохнул, привлекая меня к себе еще ближе. Но вместо того, чтобы поддаться, когда ладони Юлиана скользнули на мою талию, я вдруг оттолкнула его, упершись ладонями в грудь. Я отметила про себя, какими каменными казались его мускулы под тонкой батистовой рубашкой. Но держа свои эмоции при себе, я лишь сверкнула глазами:
– Спокойной ночи, муженек! Увидимся за завтраком!
Не знаю, каким чудом – наверное, от удивления – его руки разжались, выпуская меня из кольца жарких объятий. И я, чопорно поправив неудобное домашнее платье, которое нацепила специально, чтобы Юлиан не придирался ко мне, отправилась в сторону лестницы. Но не в спальню. Еще чего! Юлиан обязательно догадается, что меня разозлило. И по какой причине я его продинамила, как говорят у нас на Земле. Поэтому в спальном крыле мне появляться было категорически запрещено. Оставалось крыло с библиотекой и кабинетами. А еще в одном из них я углядела огромный шкаф с горячительными напитками, изготовленными не в Литории, а на Земле. Грех было упускать такой шанс! Напиваться я, конечно, не собиралась, но бодро пошагала в сторону этого чудесного кабинета.
– Интересно, а кто владелец шкафа и его содержимого? – прошептала я про себя, слушая гулкий стук своих шагов по коридору. – Юлиан или его непутевый братец? А, какая разница… Неужели пожадничают для любимой жены или для невестки пару капель коллекционного шотландского виски семьдесят девятого года?
Но я, конечно, лишь пыталась приободрить себя этими мыслями. На самом деле на душе было так паршиво, что тут не справился бы даже самогон дяди Васи с третьего этажа. Хотелось сгрести детей в охапку, прыгнуть в портал и очутиться дома. В привычной уютной квартире, где на стульях разложены платья, а на полочке стоят фэнтези-книги. Где рано утром трезвонит будильник, и нужно идти на работу, к детям… В настоящий детский дом, а не вот в этот выдуманный мной приют, куда я притащила несколько беспризорников. Ведь в глубине души я знала: случись что со мной, Юлиан не пожалеет никого. Выбросит обратно на улицу, как котят. Это сейчас он носился со мной, надеясь узнать какую-то информацию о его ненаглядном артефакте. О котором я и сама не в курсе. Но обязательно выясню…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я перехитрю тебя, муж! – прошипела я, добравшись до искомого кабинета.
Мне не повезло: дверь оказалась заперта. Но я вспомнила уроки Дамиана и положила ладони на замок, сосредоточившись. Секунды потянулись так медленно, как приклеенные. Но потом кончики пальцев нагрелись, и замок полыхнул огнем, осыпаясь пеплом. Дверь открылась, и я вошла, заботливо притворив ее за собой. Чтобы меня не обнаружили раньше времени.
Глава 15
Вот уж чего Дамиан не ожидал обнаружить в своем кабинете, возвращаясь туда поздно вечером после внеплановой выволочки у императора, так это плачущую женщину. Элеонора буквально разлеглась на кресле, усевшись на подлокотнике, баюкая початую бутылку нераспечатанного виски. Бутылку он берег «на крайний случай». Например, на случай собственной свадьбы. Или похорон чертового братца, который вместо того, чтобы радовать свою новоиспеченную жену до рассвета жаркими поцелуями, довел бедную девочку до слез.
– Элеонора, что случилось?! – Дамиан бросился к ней, но «бедная девочка» выдала длинные непечатные ругательства на земном наречии, омрачив свой светлый образ в глазах рыжего мага.
– Он меня не любит! – Элеонора шмыгнула носом и потянулась к нему, довольно быстро сцапав за рукав.
Дамиан резко дернулся, чтобы слинять, но Элеонора оказалась крепким орешком. И выпускать свою добычу не собиралась.
– Эй, вы еще слишком мало времени знаете друг друга! – выкрутился Дамиан, думая о том, что пьяная женщина – горе семье.
К счастью, общение с его земной бывшей кое-чему научило наглого рыжего парня. Втайне Дамиан считал себя знатоком женской психологии, чем не преминул воспользоваться, присаживаясь на подлокотник и мягко отбирая у Элеоноры бутылку.
– В библейском смысле? – ехидно откликнулась девушка, отбрасывая светлые волосы со лба. – Мы, вообще, не знаем друг друга. Он меня не только не любит! Он меня еще и не хочет…
– Вот ешкин кот же! – Дамиан чуть не рухнул на пол от удивления.
Его ненаглядный Юлиан обычно не пропускал ни одной юбки на расстоянии километра вокруг себя. А тут такое подозрительное поведение! Точно, что-то здесь нечисто.
– Это как раз и свидетельствует о его нежном отношении к тебе! – вдохновенно проговорил Дамиан, отставляя бутылку от греха подальше, на стол.
Элеонора проводила ее жадным взглядом, но тянуться не стала. Лишь прерывисто вздохнула. А Дамиан продолжил:
– Ты для него не девица на одну ночь. А нечто большее. Поэтому он относится к тебе с уважением!
– Что ты меня лечишь? – вспылила Элеонора, изо всех сил ткнув кулаков в плечо Дамиана.
Рыжий маг вздрогнул и на всякий случай отошел подальше от невестки. Она – девушка крепкая, может, в таком состоянии буйная? Надо предупредить Юлиана, чтобы не давал ей пить.
– Я просто ему не нравлюсь! – выпалила она. – Но у меня есть гордость, и навязываться какому-то парню, даже если он привлекателен, как черт, я не собираюсь. Расскажи мне лучше про артефакт, Дамиан. Мне надоело, что я тыкаюсь, как слепой котенок, постоянно попадаю в ловушки Юлиана. Он все хочет расколоть меня и вытрясти, где находится артефакт, а я даже понятия не имею, что это такое… Говори!
– Артефакт называется Огненный Цветок… – начал свой рассказ Дамиан, хмурясь. – И если честно, никто точно не знает, что это такое и где он находится… Единственное, что известно, так это то, что он был в руках твоего отца, который оставил его надежно спрятанным. А так как ты – дочь Раймона Лейсона, то император считает тебя ключом к разгадке тайны артефакта. Соответственно, Юлиан тоже.
Дамиан углубился в долгие, не слишком интересные подробности про артефакт, его уникальную магию и то, зачем он понадобился императору. Я слушала не слишком внимательно, мои мысли постоянно возвращались к Юлиану.
