– Эй, красавица, мне тебя связывать, чтобы ты из спальни не убегала? Ты что, не знаешь, что по ночам тут небезопасно? Можно напороться на всяких темных тварей типа этой киморы. Это магические отродья, что живут в лесах, окружающих столицу. Они питаются внутренними страхами и болью. Могут принимать любые обличья, чтобы зачаровать, увести в лес и высосать всю магическую силу до капли. А потом перекусить косточками. Киморы к сильным личностям вроде меня даже сунуться не смеют. Я, вообще, давно о них не слышал, наверное, твоя боль и скорбь по отцу была слишком сильной… Да, милая? – я моргнула, когда Юлиан слегка неуверенно провел кончиком пальца по щеке. Так нежно стирая следы недавних слез. Но в голове моей вертелись его последние слова.
– А… Разве ты не видел внешности киморы? – осторожно, словно ступая по тонкому льду, шепнула я.
Юлиан отрицательно покачал головой.
– Только ты видишь эту иллюзию. Я вижу лишь зеленую чешуйчатую тварь с большими зубами, – он тепло, по-доброму усмехнулся.
У меня отлегло от сердца. Потому что, как объяснять появление на Литории мамы в современной одежде и соломенной шляпе, я не знала.
– Ты так сильно переживаешь насчет отца? – осторожно спросил меня Юлиан, привлекая к себе. Приобнимая за плечи.
Умом я понимала, что в его вопросе может быть двойное дно. Что он хочет прояснить вопрос артефакта, за которым мы скоро отправимся в путешествие.
– Мы с ним не были близки! – почти зло отрезала я, ненавидя себя за то, что приходится врать мужу в глаза. Я ненавидела ложь и уловки на физическом уровне. Но в Литории пришлось освоить и первое, и второе. – Но я всю свою жизнь хотела заслужить его любовь. Всеми способами. Но… чувствовала, что не дотягиваю. Вот и сейчас, купилась на уловку киморы, когда она поманила меня следом в его образе.
Я горько усмехнулась, совершенно не переживая, что выставляю себя дурой перед Юлианом. С ним мне было удивительно легко и просто… его я совершенно не стеснялась. И дело сейчас было не в физическом притяжении. Не в желании близости. А в чем-то большем… Несмотря на все его жестокие слова, на приказ императора, я бессознательно доверяла Юлиану.
– И что сказал папа, что ты пошла следом? – поддразнил меня Юлиан, касаясь моих губ своими так легонько, что я сначала подумала: мне чудится это. – Он, наверное, расписал, какой отвратительный муж тебе достался? И что, будь он жив, то вызвал бы его на дуэль, несмотря на то, что я – лучший боевой маг королевства?
– Почти, – усмехнулась я сквозь внезапно набежавшую грусть. – Он просто сказал, что я принадлежу только ему… что я лишь его маленькая девочка. И он не отдаст меня никому.
Что я могла сказать мужу? Явно не правду, которая расстраивала даже меня. Я оказалась слишком слабой, не готовой бороться за свои желания. Сегодня я, истинная дочь своей мамы, воспитанная ею так «правильно», была готова пожертвовать всем, что мне дорого в этом мире, ради эфемерного чувства выполненного долга перед мамой на Земле.
Глава 17
– Ничего, в следующий раз, когда встретишься с киморой, сумеешь ответить ей достойно! И послать отца в заоблачные дали вместе с его наставлениями, – рассмеялся Юлиан, не восприняв мое неловкое признание всерьез. – Ты у нас девушка взрослая, давно невеста на выданье… Имеешь право сама выбирать мужа и…
– И? – изогнула я бровь, предчувствуя подвох в его лукавом тоне.
– И любовника, – выдохнул горячо Юлиан мне в губы, почти набрасываясь на меня.
Одно движение – и мы оказались на траве, целующиеся, как подростки. Так же жадно, сумасшедше. Юлиан прижал меня спиной к траве, проводя ладонями по телу, сминая тонкое платье. Почти разрывая его на мне. Я со стоном подалась к нему, желая только одного. Чтобы этот момент не заканчивался. Чтобы наш поцелуй и его ласки длились вечно…
– А что вы тут делаете? – раздался над нами звонкий детский голосок.
Мы с Юлианом синхронно отпрянули друг от друга. Юлиан нервно поправил рубашку, пытаясь справиться с брюками, выдающими его с головой. А я быстро одернула платье, радуясь, что мой муж не успел разорвать его в пылу страсти. Над нами стояла Клара. Голубоглазый ангелок, строго уперший ручки в бока.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Мама, ты плакала! – обвиняющий голосок девочки заставил меня улыбнуться и встать.
– Папа утешал меня, – слетело с моих губ признание скорее, чем я успела подумать над ним и подобрать слова.
Где-то сзади глухо крякнул Юлиан, явно неадекватно отреагировав на «папу». В принципе, примерно так же отреагировала и Клара, нахмурившись и крикнув:
– Это ты – мама, а он… просто хозяин замка! Он плохой!
С этими словами девочка вдруг развернулась и убежала в сторону центрального входа в замок, оставив меня в недоумении.
– Что ты сделал ребенку? – напустилась я на мужа, когда он встал, смущенно оглядывая зеленые пятна от травы на рукавах. Наверняка такие же пятна украшали и его спину.
– Да ничего! – искренне возмутился Юлиан. – Наоборот, не понимаю, какая муха ее укусила! Мы прекрасно поболтали там, у ворот сада… Она сама позвала меня, рассказала, что ты плачешь…
– Все понятно, – вздохнула я, распознав первые признаки детской ревности. – Она увидела наши… эм-м… жаркие поцелуи и не хочет делить меня с тобой.
– Но ей придется смириться, – глаза Юлиана сверкнули так искушающе, когда он снова обнял меня за талию, привлекая к себе уже так по-хозяйски. Словно мы и правда муж и жена. – Ты – моя, и я не отдам тебя…
– Ты – мой муж фиктивно! – гордость взыграла неожиданно, и я оттолкнула Юлиана. И поправилась, понимая, что он не знает значения слова «фиктивно». – Понарошку! Не всерьез. Не навсегда! Понятно? И я не позволю тебе расстраивать детей! Они и так слишком много пережили в своей жизни, чтобы нервировать их еще нашими неопределенными отношениями. Держись от меня подальше, пока не достанешь свой ненаглядный артефакт, хорошо?
С этими словами, выпрямив спину, я пошагала следом за Кларой к дверям замка, в глубине души ругая себя за то, что позволила себе на время поддаться мужу. Его сладким словам и не менее сладким поцелуям… Он хочет заполучить меня в постель? Придется постараться! Я не признавала интимной близости без чувств. А что-то мне подсказывало, что признаний в любви от Юлиана можно ждать, как минимум, до старости. Моей или его. И хотя что-то внутри неприятно грызло, шепча, что я совершаю ошибку, отталкивая Юлиана так резко и зло, я не собиралась сдаваться. И шла, не оглядываясь, вперед. Подальше от него. Да уж, в путешествии нам придется сложно… Особенно мне. Когда я буду держать его на расстоянии от моего тела. А в особенности от моего предательского сердца, что тянулось к нему при каждой встрече.
– Понарошку? – к счастью, я не слышала, каким низким рычащим тоном проговорил вслед мои же слова Юлиан. – Не всерьез? Не навсегда? Это мы еще посмотрим, милая моя жена.
***
Артефакты артефактами, а подводить детей я не собиралась. Так что оставшееся до перемещения время было посвящено делам приюта.
Благо, по первому слову Юлиана слуги взялись помогать во всем. Двое крепких парней подсобили с мебелью, перетягивая в комнату сундуки и кровати. Одна из горничных согласилась присматривать за малышней в качестве нянечки.
А кухарка и без всяких приказов взялась ахать и охать, какие все тощие и несчастные. Правда, судя по тому, как она всплескивала руками при виде меня и норовила всучить вкусняшки, я тоже входила в список «откормить любой ценой». Проведя около часа за кухонным столом, мы обсудили меню на ближайшие дни. Правда, пришлось проявить всю свою строгость, чтобы детей не закормили одними пирожками да булочками в желании побаловать бедных сироток.
После этого я вывалилась в коридор с чувством, что не смогу смотреть на еду еще неделю. И тут меня подкараулила Клара. Прижимая к груди огнехвоста, она посмотрела огромными голубыми глазенками.
