— Я не силен в обычаях неверных, — Годфруа брезгливо, двумя пальцами поднял туфлю, — но понимаю, что султан бежал и это все, что от него осталось?
— Великий Килидж-Арслан предлагает христианам сдаться на его милость, поцеловав эту туфлю в знак смирения и надежды на прощение, — бесстрастно ответил парламентер.
— Пусть поцелует вот это, — и граф швырнул свою боевую, в металлических пластинах, рукавицу в лицо посланнику.
Присутствующие графы и бароны одобрительно засмеялись…
Войска султана были разбиты наголову. Крестоносцы, посчитав брошенную перчатку хорошей приметой, осаждая очередной город, отправляли парламентера бросить к воротам крепости рыцарскую перчатку. Затем эта традиция перекочевала в Европу.
Тимур (Тамерлан) решил ознаменовать свои победы постройкой соборной мечети. Над входом ее «правитель мира» приказал написать: «Тимур есть тень Аллаха на земле».
Когда строительство подходило к концу, завоеватель был уже глубоким стариком. Однажды ему приснился сон: к нему подошел отец, эмир Тарагай, взял у него повод из рук, а потом увел его лошадь в большой сад. И вдруг все исчезло: и отец, и лошадь, и сад. С тех пор Тамерлану с каждым днем становилось все хуже. После смерти Тимура в его мечети стало твориться что-то неладное, например, нередко на молящихся падали кирпичи. Правоверные заметили: над входом в мечеть отчетливо написано «Тимур есть тень». И все. На этом фраза обрывалась.
Итальянский поэт Аугурелли, рассчитывая на богатое вознаграждение от папы римского Льва X, преподнес ему поэму об алхимии, воспевающую достижения этой науки в изготовлении искусственного золота. На беду Аугурелли первосвященник не был лишен здорового чувства юмора. Вежливо приняв преподнесенную поэму, он подарил наивному автору большой пустой мешок. Увидев обиду и недоумение на лице поэта, Лев X сказал: «Тому, кто обладает столь великим волшебным искусством, полагаю, недостает для полного счастья лишь мешка для золота».
Король Фридрих II, правивший Пруссией в XVIII веке, однажды посетил городскую тюрьму Берлина. Заключенные один за другим припадали к королевским стопам, сетовали на злую судьбу и клялись в своей невиновности. Лишь один скромно стоял в стороне, не прося короля о помиловании.
— Ну а ты, — обратился к нему король, — ты тоже попал сюда по ошибке?
— Нет, Ваше Величество, я несу заслуженное наказание. Я осужден за вооруженное ограбление.
Монарх немедленно приказал выпустить заключенного со словами:
«Выгоните этого бандита, чтобы он не портил своим присутствием общество честных людей».
Рассказывают, что Петр I в простой одежде ходил неузнанным по городу и беседовал с простыми людьми. Как-то вечером в кабаке он пил с солдатом, а солдат за выпивку заложил свой палаш (прямую тяжелую саблю). В ответ на недоумение «Петра Михайлова» солдат объяснил: «Пока вложу в ножны деревянный палаш, а с жалованья выкуплю».
Наутро в полку царский смотр! Царь приехал в полк! Прошел по рядам, узнал хитреца, остановился и приказывает: «Руби меня палашом!» Солдат онемел, головой отрицательно мотает. Царь голос повысил: «Руби! Не то сей секунд тебя повесят за небрежение приказом!»
Делать нечего. Солдат схватился за деревянный эфес, проорал: «Господи Боже, обрати грозное оружие в древо!» — и рубанул. Только щепки полетели.
Полк ахнул, полковой поп молится: «Чудо, чудо Бог даровал!» Царь подкрутил ус, вполголоса сказал солдату: «Находчив, нехороший человек!» — и громко полковому командиру: «За нечищены ножны пять суток гауптвахты! А после направить в штурманскую школу».
Строительство Зимнего дворца в Петербурге было закончено в 1762 году, но площадь перед ним была занята бараками и завалена стройматериалами. Петр III хотел переехать в новый дворец к Пасхе, но убрать площадь к сроку было невозможно, потому что камни и бревна, оставшиеся после стройки, были очень тяжелыми. Тогда император объявил, что население может бесплатно забрать все, что лежит перед дворцом. Современники уверяют, что на следующее утро после императорского указа площадь была совершенно пустой.
Известный адмирал В. Чичагов, докладывая императрице Екатерине II о победе флота, не удержался от всплеска победных эмоций и прокомментировал действия шведов «в три этажа», а затем ужасно смутился. Но находчивая правительница с улыбкой его поддержала: «Продолжайте, адмирал, все равно я морского языка не понимаю».
Высшие чины армии в присутствии А. Суворова завели речь о том, кого следовало бы наградить за взятие Измаила Георгием III степени. Неожиданно для всех Александр Васильевич заявил, что награды заслуживает Иван Курис.
— Он писарь в моем штабе и храбро написал: «Идти на штурм». А я что? Я только подписался…
Как-то на придворном балу, желая оказать внимание фельдмаршалу Суворову, Екатерина II спросила:
— Чем потчевать дорогого гостя?
— Благослови, царица, водкой, — ответил Суворов.
— Но что скажут красавицы фрейлины, которые будут с вами разговаривать? — заметила Екатерина.
— Они почувствуют, что с ними говорит солдат.
Два генерала, герои Отечественной войны 1812 года Милорадович и Уваров очень плохо знали французский язык, но в аристократическом обществе непременно старались говорить по-французски.
Однажды за обедом у Александра I они сели по обе стороны от русского генерала графа Александра Ланжерона (1763–1831), француза по национальности, и все время разговаривали между собой.
После обеда Александр I спросил Ланжерона, о чем так горячо говорили Уваров и Милорадович.
— Извините, государь, но я ничего не понял: они говорили по-французски.
На очной ставке декабристов П. Пестеля и С. Волконского присутствовал граф П. Голенищев-Кутузов. В один из моментов граф не удержался и сказал: «Удивляюсь, господа, как вы могли решиться на такое ужасное дело, как цареубийство?» Пестель тут же ответил: «Удивляюсь удивлению именно Вашего превосходительства, Вы должны знать лучше нас, что это был бы не первый случай». Граф (бывший, как известно, одним из убийц императора Павла) побледнел, а Пестель повернулся к остальным членам комиссии и добавил: «Случалось, что у нас в России за это жаловали Андреевские ленты!»
Вольтер одно время жил при дворе короля Фридриха Великого и пользовался его большим расположением. Как-то раз у Вольтера был немецкий генерал, автор записок о России, которые философ переводил на французский язык. В это время посыльный принес очередное произведение Фридриха, который обычно передавал свои труды Вольтеру с просьбой оценить их и поправить. Приняв королевскую рукопись, желчный француз сказал генералу: «Друг мой, нам надо теперь отложить нашу работу. Вот видите, король прислал мне в стирку свое грязное белье. Надо его постирать».
Это ядовитое замечание стоило Вольтеру местечка.
Однажды камердинер читал прусскому королю Фридриху Великому вечернюю молитву.
Дойдя до слов: «Господь да благословит тебя», — он запнулся и почтительно прочел: «Господь да сохранит Ваше Величество».
Король немедленно вскипел: «Читай правильно, негодяй! Перед Богом я такая же свинья, как и ты!»
Из книги Карамзина «Записки русского путешественника». Во времена французской революции крестьяне заподозрили прохожего в контрреволюционнных настроениях. «В одной деревеньке близ Парижа крестьяне остановили молодого, хорошо одетого человека и требовали, чтобы он кричал с ними: “Vive la nation!” (“Да здравствует нация!”). Молодой человек исполнил их волю, махал шляпою и кричал: “Vive la nation!” “Хорошо, хорошо! — сказали они. — Мы довольны. Ты добрый француз, ступай куда хочешь. Нет, постой: изъясни нам прежде, что такое. нация?”»
Негативное отношение к новому продукту — картофелю — во Франции было сломлено весьма нестандартным путем: министр Франции Тюрго приказал поставить охрану вокруг картофельных полей. «Раз охраняют, значит, ценное», — подумал народ, и вскоре картошка стала одним из самых популярных продуктов.
Почему Буонапарте решил называться Бонапартом? «Буоно парте» по-итальянски звучит как «большая часть». «Не все французы воры, но большая часть», — шутили в оккупированной Италии.
Однажды к Наполеону пришел инженер и представил проект парохода. «Какая-то железка поплывет?! без парусов?! Да вы считаете меня дураком!!!» — возмутился император и велел инженеру убираться со своими чертежами.
В 1797 году Наполеон Бонапарт сделал отличную рекламу своей валюте и стране: он распространил весть о том, что в одной из монет пятифранкового достоинства якобы запечатан банковский чек на миллион франков на предъявителя… Французский банк и сегодня гарантирует выплату указанной суммы, но чек до сих пор не предъявлен.
Бесспорный анекдот — то, как освещали парижские газеты продвижение Наполеона по стране с момента его высадки на юге Франции и до его второго восшествия на престол.
