Они миновали крепостные стены и посады, подъехали к высокому холму, на вершине которого находилось круглое капище с деревянным Перуном посередине. Со всех сторон капище было окружено насыпным валом.
У входа в пещеру на склоне холма гостей поджидал старец в ветхом залатанном рубище до пят, подпоясанном простой веревкой. Седые немытые, нечесаные космы торчали в разные стороны. Глаза на морщинистом сером лице неприветливо смотрели из-под кустистых белых бровей. Волхв опирался на такой же древний, как он сам, посох с навершием, изображающим змеиную голову.
Едва служитель Перуна признал в нежданной гостье княгиню, морщины на его лице разгладились, глаза подобрели. А когда он разглядел Дара, то и вовсе заулыбался беззубым ртом.
– Кого ты привела ко мне, душа моя? – восторженно воскликнул он.
Ярина похолодела.
– Нет, дядя, этот юноша чужой. Его зовут Даром. Он брат вот этой милой девицы, – княгиня махнула в ее сторону рукой. – Ярина исцелила меня от лихоманки. За это я обещала пристроить ее брата. Помнится, дядя, ты жаловался, что у тебя нет помощника?
Старец выслушал женщину бесстрастно, ничем не выдав своего разочарования, затем ответил:
– Я рад, что ты помнишь о моих нуждах. Жаль, что юноша не знатного рода, но, думаю, мы поладим с ним. – Волхв повернулся к Дару. – Проходи в мои покои, с этого дня это твой дом.
Старец посторонился, пропуская паренька в пещеру. Дар, наскоро попрощавшись с сестрой и поклонившись княгине, проскользнул в узкий проход и скрылся в полумраке.
Потекли размеренные зимние дни. Общение с княгиней и приготовление лечебных напитков занимали почти все время Ярины. Но все же иногда она бегала на Красную Горку проведать брата и волхва. Не столько тоска по Дару звала туда, сколько желание учиться всем тем премудростям, которыми в совершенстве владел старец.
Он великолепно проводил все обряды служения Перуну, сам изготавливал деревянных идолов и различные священные предметы, необходимые для культа и ритуалов, вырезал костяные магические мужские и женские обереги с заклинаниями. Волхв владел знаниями о таинствах природы, предсказывал погоду, читал по звездам и луне. Болезни он лечил не столько травами, сколько заговорами, имеющими чудодейственную силу, – это более всего поражало Ярину.
Старец охотно делился своими многочисленными познаниями и с Яриной, и с молодым помощником. Дара он полюбил как сына, готовя его в свои преемники, видя в нем продолжателя своего дела.
С каждым годом все тяжелее становилось волхву в одиночку противостоять злым силам, неожиданно обрушившимся на дело всей его жизни. Раньше капище Перуна не вмещало всех желающих окропить кровью жертву, приносимую богу войны и покровителю князей и воинов. Перед походами князья и дружина просили у Перуна снисхождения в бою и победы над врагом. Но капище опустело после того, как Аскольд и Дир приняли христианство. Все меньше воителей приходят теперь проведать Перуна. А крестьянам и горожанам бог войны вовсе ни к чему. Один лишь воевода Гордята со своей немногочисленной дружиной не забывает почтить Перуна и навестить старого волхва.
Разве ведал служитель капища Перуна, что на старости лет придется нищенствовать и предаваться воспоминаниям о прежних счастливых днях изобилия. Лишь святая вера в отмщение поддерживала его силы. Забытый бог еще покажет злодеям, кто хозяин на этой земле, и обрушит на головы нечестивцев гром и молнию, болезни и беды.
Глава седьмая
Наступили колядки. Накануне праздника Ярина помогала подружкам прясть лен. Оставлять кудель на коляду нельзя – Мокошь[35] рассердится и пошлет злых духов запутать пряжу. Допоздна сидели девицы без еды и отдыха, шурша веретенами, напрягая глаза под тусклым светом лучинок, но закончили всю работу, намеченную ключницей, и, усталые, легли спать.
А спозаранку всех разбудил грохот: кто-то ломился в избу. Девушки повскакали с лежанок и стали одеваться, с опаской озираясь на дверь – вот-вот она распахнется, и ватага ряженых влетит в помещение.
Хохот и шум подняли с постели и Ярину. Она быстро натянула новую красную рубаху, подаренную княгиней на праздник, и закрыла лицо берестяной маской, после чего уже спокойно сунула ноги в сапожки и накинула на плечи кожух.
Засов, не выдержав напора, отлетел. Дверь распахнулась. Толпа ряженых ввалилась в избу и смешалась с девицами, натянувшими маски. Тех, кто, замешкавшись, не успел скрыть свое лицо, стали мазать сажей. Девушки визжали, брыкались, прятались по углам и за печью, но их всюду доставали неумолимые преследователи.
Перемазав всех, ряженые с дикими криками выскочили во двор и понеслись к княжеским хоромам. Вместе с ними увязалась и Ярина.
Около избы княгини толпа немного присмирела, а в сенцы вошли, чинно кланяясь.
Здесь их уже ждали ключница и княгиня в парадной одежде. На голове княгини красовался венец, изображающий небо с небесными светилами и Дажьбогом[36]. Чело ее украшали височные кольца. От венца спускались рясны[37] с птицами. К ряснам были подвешены серебряные колты[38] с изображением крылатых вил[39], держащих в руках чаши с водой. Богатое ожерелье, напоминавшее распустившиеся зеленые ростки, покоилось на плечах женщины. На груди висела длинная цепь с двумя змеиными головами. Эти головы соединялись солнечным кольцом. Продуманный до тонкости ритуальный убор отражал полную картину мироздания: небо, землю, подземное царство. Завершал наряд красный навершник, расшитый золотыми нитями.
Княгиня держала в руках большой обрядовый горшок, наполненный доверху пшенной кашей. Горло горшка было разрисовано знаками, обозначающими поворот солнца от зимы к лету. Каждого из ряженых княгиня угощала ложкой каши, а ключница подавала кусочек пирога. Наполняя вновь ложку кашей, княгиня безустанно повторяла обращение к Дажьбогу, прося его наполнить закрома новым неиссякаемым урожаем.
Отведав из рук княгини ритуальной каши, ряженые вышли во двор. Смиренность враз покинула их. Завизжали девицы, запрыгали вокруг них парни, дурачась и беснуясь. Крикливая веселая толпа вывалилась за княжеские ворота и рассыпалась по улице, стуча во все усадьбы. Колядовальщиков встречали приветливо: кормили кашей или бросали в холщовые котомки сладости и пироги.
В одной из изб Ярина попробовала каши и заспешила к выходу, но неожиданно открылась одна из боковых дверей в сенцах, и чья-то цепкая рука схватила ее за запястье, быстро втянув в холодное помещение.
Дверь захлопнулась. Ярина увидела перед собой мужчину в простой холщовой рубахе и портах, стоявшего босыми ногами на чистом деревянном полу. В окошко под потолком задувал ветер. Тусклый свет освещал ряды кадок, горшков, туесков, кожаных мешков вдоль стен и лицо мужчины.
