Все в покоях князя в диковинку деревенской девушке, но не зависть к богатству переполняла ее, а удивление тому, насколько разными людьми были муж и жена – князь и княгиня. Князь тяготел к роскоши и удобству, княгиня – к добротности и простоте.
Вдруг Ярина заметила настороженный взгляд немигающих глаз, спохватилась, вскочила с сиденья:
– Ох, князь, ты очнулся! – и засуетилась, не зная, то ли поить его отварами, то ли звать людей, дежуривших у двери.
Епископ целыми днями сидел перед покоями, молясь о выздоровлении благодетеля, уходя под вечер с наказом позвать его, если князь перед смертью придет в себя. Ярина уже знала, что для христианина умереть без отпущения грехов все равно, что для нее не попасть на огненную краду для очищения души, и клятвенно обещала непременно предупредить епископа.
– Сейчас я кого-нибудь позову, – девушка метнулась к выходу.
– Не уходи, – остановил ее тихий голос.
– Я не уйду далеко, только позову служку или старшего мужа. Они сходят за епископом.
– Никого не хочу видеть, – поморщился князь. – А где Дир?
– Он не вернулся в Киев. Решил наказать мятежников.
– Хорошо. – Аскольд прикрыл глаза, задремал.
Ярина отошла к столу, налила из кувшина в серебряный кубок воды, отпила глоток. Князь не умрет. В этом она уже не сомневалась и радовалась, что сама смогла выходить раненого человека. Ей никто не помогал и не давал советов. Теперь она с гордостью может называть себя целительницей.
Князь очнулся вновь. Попросил пить. Ярина приподняла его голову с подушки и поднесла ко рту кубок. Аскольд выпил воду до дна.
Ярина отнесла кубок на стол, вернулась к ложу, постоянно ощущая на себе взгляд мужчины. Слабый светильник давал мало света, но она подозревала, и не без основания, что взор этот не равнодушный, а, можно сказать даже, похотливый.
Ишь ты – развратник! Едва от смерти уберегся, а туда же. Ярина вспомнила слухи о ненасытности князя, любящего погулять, попьянствовать и поохальничать. В княжеских покоях обязательно жила какая-нибудь девица. Их князь менял с завидным постоянством: более чем на три месяца ни одна не задерживалась. Поскольку князь свято чтил законы церкви, то даже не помышлял о том, чтобы поменять свою бесплодную супругу на молодую плодовитую красавицу.
Незадачливых девиц, успевших за малый срок понести от князя дитя, вывозили за пределы города и выдавали замуж за сельчан, пожелавших за богатое вознаграждение взять пузатую невесту. Дальнейшая судьба любовниц не интересовала князя, поскольку он считал, что обеспечил их на всю оставшуюся жизнь.
Все эти сплетни, ходившие среди челяди, Ярина обычно слушала вполуха, будучи уверена, что доля княжеской зазнобы ее не коснется. Да, если честно сказать, мало в такие сплетни верилось. Жизнь знатных людей всегда кажется народу таинственной – вот и выдумывают всякое, кто во что горазд.
– Кто ты?
– Ярина. – Девушка смутилась, потупила взор, вспыхнула ярким румянцем, но тут же старательно изобразила на лице приветливую улыбку. – Как ты себя чувствуешь, князь? Рана не болит?
Аскольд вдруг сморщился и охнул:
– Ох, болит. Кажется, сердце останавливается, сейчас умру.
Ярина испуганно приложила ухо к сердцу мужчины, и в тот же миг сильные руки сдавили ее, прижав к груди.
– Обманул! – Наукой обольщения князь владел чуть ли не с детства.
Ярина разозлилась: так глупо попалась – и укусила его за шею. Неподдельно охнув, Аскольд выпустил ее из рук.
Девушка выпрямилась, негодуя. На языке вертелись желчные слова, но князь недовольно отвернулся к стене – и она растерялась. Здравый смысл требовал бежать без оглядки, но долг целительницы не позволял бросить больного человека.
Да и кто она такая? Княгиня не обрадуется, узнав, что она не долечила князя из-за своей чрезмерной гордости.
Ярина села на сиденье и принялась терпеливо ждать, когда у мужчины улучшится настроение. Долго сидеть не пришлось.
– Чего расселась?! – Аскольд повернулся к ней. – Есть хочу. Вели подавать еду.
– Так ночь же! – возмутилась Ярина, зная, что в поварне никого нет.
– Ну так что же?
Девушка бросилась в сенцы, растолкала спящего служку, передала ему распоряжение господина. Парень не удивился, покорно побрел к лестнице, ведущей на темную улицу.
Ярина вернулась в покои и невольно встала в дверях, досадуя, – князь спал, безмятежно посапывая во сне.
Глава восьмая
Выздоравливал князь медленно. Вел он себя как ребенок, заставляя Ярину кормить себя с ложечки, рассказывать ему сказки, взбивать подушки, перестилать постель, менять рубаху и повязки. Не отпускал он ее и ночами, приказывая сидеть рядом – караулить сон.
Пожаловаться на его капризы княгине Ярина не решалась, а та не торопилась избавить ее от нудной обязанности сиделки.
Ярина не подозревала, что княгиня догадывалась о похотливом поведении мужа. Она давно привыкла к неверности князя. Во многих славянских племенах мужчины имели не одну жену, и хотя у полян многоженство не привилось, девушек с детства приучали к покорности.
Нельзя сказать, что княгиня равнодушно относилась к похождениям мужа, но уязвленное самолюбие она тешила сознанием, что является единственной законной женой. Всем этим здоровым и молодым красавицам, услаждающим мужа в постели, никогда не достичь той высоты, на какой находится она благодаря своему знатному происхождению. Княгиня была уверена, что отнять у нее власть не сможет ни одна девица, как бы она ни была хороша и пригожа.
Выполняя супружеский долг, княгиня приходила проведать раненого, справлялась о его здоровье и спокойно уходила, ничем не выдавая своей догадки о щекотливом положении Ярины. Княгиня не собиралась облегчать ее жизнь, радея лишь о людской молве, которая может обвинить ее в смерти князя, если ведунья покинет его.
Наконец князь разрешил Ярине дежурить у его постели только ночью. Сначала девушка отказалась: ходить ночью к мужчине неприлично.
– А вдруг мне станет плохо? – возмутился он. – Пока за тобой будут бегать, я умру.
И вновь Ярина смирилась. В конце концов, лечить людей – ее обязанность.
Теперь днем Ярина отдыхала у себя, а к вечеру приходил служка и провожал ее до княжеских покоев. Ночи проходили спокойно. Девушка перевязывала князю рану, поила его отварами и укладывала спать, шепча сказки и напевая песни. Он засыпал, а она так и сидела в изголовье, изредка подремывая и просыпаясь от малейшего шороха. Каждую ночь она ожидала какого-либо подвоха, но ночи проходили без неприятностей.
Ярина не догадывалась, что князь, просыпаясь среди ночи, наблюдал за ней, спящей. При дымном свете сальника она выглядела прекрасной и таинственной. Князь не любил белобрысых и белоголовых женщин. Куда веселее смотрелись черноволосые и темноглазые, но здесь, в Киеве, такими особенностями обладали в основном рабыни, а они отдавались ему покорно, зная свое место. Князь же любил охоту, преследование, наслаждение победой и не прельщался на легкую добычу, поэтому в его постели чаще ночевали невзрачные беловолосые славянки. Он их добивался неистово, но быстро остывал, получив желаемое.
