не пойдёт. Пока ты тонешь в жажде мщения, твой рассудок затянут туманом и ты не видишь дальше своего носа. Наш мир полон несправедливости и бесчестия. Сильный пользуется слабым. Богатый унижает бедного. И я говорю сейчас не о природе, где такое естественно, а о людях, которые извратили представление о праведности и правосудии.
— Тогда как можно позволить существовать такому миру⁈ Я должен мириться с бесчестием? Должен закрыть глаза на несправедливость? — сдерживаю свой голос, чтобы он вновь не превратился в звериный рык. — Дюжины знатных кланов полнятся сильными адептами, и никто из них не готов пошевелить и пальцем, чтобы остановить поток бессмысленных смертей. Мне нужно стать таким же? Добиться высокого положения и почивать в резном дворце, зная, что где-то один кровожадный ублюдок десятками убивает детей каждый год⁈
Феррон спокойно выслушивает этот поток обвинений.
— Ты прав. Подобной несправедливости не должно существовать, но она существует, и одним убийством здесь не обойдёшься. Исчезнет Император, а дальше что? Его место не займёт преемник? Рен… — он медленно качает головой. — прими свою боль, но не позволяй ей исказить себя.
В пузырьках тихо булькает какая-то жидкость. Собеседник добавляет:
— Нужно изменить весь мир, всю систему. Искоренить несправедливость и открыть людям глаза на правду. А это почти невозможно, — он возвращается к алхимическому оборудованию. — Ты можешь сделать всё, чтобы убить Императора, или помнить о главном… Невинные умирают, и кто-то должен их спасти.
Я хожу по комнате из стороны в сторону, готовый разгромить здесь всё.
— Причины любого поступка важны почти так же, как и сами дела, — он поворачивается ко мне с грустной улыбкой. — Возвращайся, когда отринешь свои низменные эмоции.
Мне не остаётся ничего, кроме как согласиться.
Ещё несколько дней провожу в медитациях и попытках разгадать Небесную технику. Постепенно иероглиф за иероглифом мне даётся текст. По одним картинкам освоить её нереально. Манипуляции с Ки, которые требует предельной точности, сокрыты за многоуровневым шифром. В его разгадке я нахожу умиротворение.
Со смертью сестры я не смирился, но почти смог принять её. Только так хотя бы на время мне удаётся потушить яростный пожар, пылающий внутри.
Когда мои мысли немного успокаиваются, я решаю принять полученную пилюлю. Отправившись в комнату для медитации, сажусь в начерченный на полу круг силы и помещаю голубую сферу в рот. Язык покалывает от приятной энергии.
Чистая насыщенная Ки начинает высвобождаться и заполнять меня целиком. Пилюля медленно тает на языке, выплёскивая волны энергии, которые жадно поглощаются моим духовным ядром.
Сознание вместе с потоками Ки уносится вглубь моего тела к энергетической структуре. Меридианы крепнут и становятся ещё шире. Глубокие вдохи наполняют моё тело лёгким и приятным воздухом убежища. Эманации Ки усиливаются, уплотняются, обволакивая меня внутри и снаружи. Я погружаюсь в глубины собственного ядра.
Серебристая оболочка становится прозрачной и легко пропускает меня. Вокруг вырастает лес — мой родной дом, где я проводил с сестрой годы нашей юности. Иду по тропинке, касаясь руками листвы и высокой травы. Вдыхаю приятный аромат полевых цветов.
— Рен… — звучит где-то вдалеке голос Лин.
Перехожу на бег. Её смех удаляется от меня, даже Лёгким Шагом не догнать. Тропинка выводит меня на знакомую полянку, где мы не раз сходились в тренировочных спаррингах.
Сестра выглядит точно так же, как и в день нашей разлуки. Её глаза задорно блестят, щёки покрывает румянец, а губы расплываются в озорной улыбке.
— Ну что, попробуем ещё раз? — грациозным жестом приглашает она.
Мы сходимся в нашем танце. Не как брат и сестра, а как два практика, ищущие силу на своём Пути. Ловкую Лин всё так же сложно достать. Она стала гораздо сильнее и стоит на одном уровне со мной. Как и всегда без труда пробивает мою защиту.
— А ты стал гораздо искуснее, братец, — с улыбкой хвалит меня сестрёнка.
Я блокирую одну из её атак, делаю подшаг, следом обманку. Лин избегает уверенных взмахов, но я ещё не закончил. Серия ударов продолжается. Сестрёнка отбивает мои выпады, разгадывает обманки, но, всё же купившись на одну из них, пропускает другую.
Кулак размером почти с её голову замирает у прекрасного лица, не в силах ударить даже её образ. Прохладные пальцы обвивают мою руку и отводят её в сторону.
Два лазурных глаза смотрят с затаённой грустью.
— Прости, что я не сдержала своё обещание… — её образ начинает таять.
Лукавая улыбка на губах сестры сменяется печальной, пробивающей меня насквозь не хуже стрелы. Сердце щемит, и я пытаюсь запечатлеть её образ навсегда.
Она обнимает меня в последний раз, и я улавливаю исчезающий едва различимый шёпот:
— Мне не нужна ничья голова, братец. Спаси их, потому что больше некому… Спаси их ради меня.
— Лин! — я хочу столько сказать ей, но не могу выдавить из себя ни единой фразы.
— Я ухожу с миром, зная, что мы разделили столько прекрасных моментов. В шорохе листьев, в дыхании ветра и в пении птиц я всегда буду рядом с тобой. Извинись за меня перед матерью и отцом…
— Подожди! — я тяну к ней руку, желая потрепать по голове, как делал это бесчисленное количество раз, но её уже нет.
Вместе с её образом исчезает окружающий лес. Грудь сдавливает болью. Ядро внутри уплотняется, а Ки становится более насыщенной. Так болезненно даётся новая ступень. По щеке катится последняя слеза.
В зал медитации медленно ступает Феррон. Он осматривает меня и ждёт десять долгих ударов сердца.
— Хорошо-хорошо… Сейчас я чувствую, что ты готов.
— Простите мое нетерпение, учитель, — упираюсь головой в пол. — Теперь я понимаю.
— Мне не за что тебя прощать, Рен. Боль твоей утраты знакома мне, как никому.
Он трёт подбородок и добавляет:
— Я долго думал, куда отправить тебя и нашёл подходящее место. Пойдём, — он манит меня рукой и покидает зал.
Глава 10
Никаких продолжительных сборов не требуется. Учитель уже всё подготовил за меня и поместил в кольцо. Однако, что именно теперь хранится в пространственном артефакте, он не объясняет и просто передает его мне.
— Ты слишком торопишься Рен, — предупреждает меня учитель, остановившись над объёмной картой. — Правда, переубеждать тебя бессмысленно, ты уже всё для себя решил. Понимаю, сам когда-то был таким же. Так что, я постарался выбрать для тебя место, где ты сможешь стать сильнее
