class="p1">Я выбежала на улицу и начала прыгать вокруг ослов. Но они даже не смотрели в мою сторону и не сдвинулись с места. Я мычала, корчила рожицы. Я даже встала на четвереньки, стараясь показать ослам, что они должны отвалить. Шон хохотал, облокотившись о капот, и снимал происходящее на камеру. После часа неудачных попыток я сдалась и села рядом с ослом. Тот поднял хвост и навалил мне на джинсы огромную смердящую кучу.
– Вот скотина! Ты не осёл! Ты Хизер! И это самое страшное оскорбление!
После того, как ишак обосрал мою ногу, он вместе с двумя приятелями спокойно ушёл. Шон плакал от смеха.
– Снимай джинсы, Молли. Ты не сядешь в них в моё корыто.
– Шон, это не осёл! Это ушастая сука! Это были мои любимые джинсы! Это были мои единственные джинсы!
Сняв штаны, я бросила их на обочине и села в машину в одних трусах. Порылась в сумке, достала короткие шорты и снова заплакала. Стало жалко джинсы. И вообще постоянно хотелось плакать без особой причины. Такое случалось часто и именно осенью. Я закрыла глаза руками, стараясь спрятать от Шона крупные слезинки.
– Ну ты чего? Подумаешь, джинсы. Сейчас доедим до города, я куплю тебе двадцать таких и даже лучше. Прекрати плакать, Молли. Посмотри на небо.
Солнце село, окрасив небо в светло-розовый свет. Я всхлипнула и улыбнулась.
– Идём. Я сфотографирую тебя.
Я вышла и сложила руки на груди. Шон сделал несколько снимков и подошёл ко мне. Подняв моё лицо за подбородок, он заглянул мне в глаза.
– Дело не в брюках, я прав? Проблема гораздо глобальнее. Молли, если ты будешь молчать и не станешь делиться со мной своими мыслями, то я не смогу помочь. Почему ты плачешь?
– Я хочу украсить дом на Хэллоуин, Шон. Хочу раздавать конфеты ребятишкам в обмен на фразу "Сладость или гадость". Я хочу наверстать то, что упустила.
– И наверстаешь. Дом полностью в твоём распоряжении. Моя мама обожает Хэллоуин, каждый год покупает украшения в одной и той же лавке. Она с удовольствием покажет её тебе, и ты купишь всё, на чём остановится взгляд твоих невероятно красивых чёрных глаз. У Беды глаза чёрные, Молли.
Я вцепилась пальцами в его свитер и встала на носочки. Шон был гораздо выше меня. Я дотянулась губами до ямочки на подбородке и нежно поцеловала. Он заботился обо мне. По-настоящему, не требуя ничего взамен. Он не Стенли, что хотел трахнуть меня за букет цветов, и даже не Илан. Тот хотел купить меня за сто кусков, как вещь. Дорогую, но всё-таки вещь. Самое паскудное то, что теперь я даже не могла вернуть ему его деньги.
Сев на пассажирское сиденье, я пристегнулась и достала из папки листок с портретом Пейтона.
– Вот, держи. Это чтобы ты всегда помнил о том, что я очень сильно люблю тебя.
Шон уставился на портрет и широко распахнул глаза
– Милая, это потрясающе! Мы повесим его в гостиной, если ты не против. Нарисуй и себя тоже. А теперь выдохни, возьми себя в руки и вперёд. Мама уже заждалась.
Впереди показались огни ночного Лос-Анджелеса. Я замерла и почти не дышала. Нью-Йорк был красивым, но огни Лос-Анджелеса манили к себе всех американцев и многочисленных туристов из разных стран. Было в этом городе нечто волшебное.
По дороге мы заехали в магазин. На улице было шумно, люди куда-то спешили и весело болтали друг с другом. Мы вошли в супермаркет, и я потянулась за букетом красных роз. Я хотела подарить их матери Шона, продолжая представлять её седовласой и злой. Шон протянул мне бутылку дорого и крепкого Скотча.
– Вот. Цветы – это здорово. Но вискарь она оценит больше.
Я округлила глаза и недоверчиво взглянула на своего парня.
– Виски? Уверен?
– Более чем. Это моя мама, милая. И я отлично знаю, что ей понравится.
Припарковав машину у милого двухэтажного дома, Шон достал наши вещи и ободряюще подмигнул мне:
– Готова?
– У меня еще есть время сбежать? Шон, я боюсь. Я не понравлюсь ей.
Шон вцепился в мою руку, в которой я держала коробку со Скотчем, и потащил по аккуратной тропинке прямо к дому. В окнах горел свет. Было видно, что нас ждут. Шон постучал в дверь, и я зажмурилась. Дверь распахнулась. Я медленно открыла глаза и замерла.
На пороге стояла молодая красивая брюнетка в коротких шортах и клетчатой рубахе, завязанной узлом под красивой грудью.
– Ну, наконец-то! – протянула она мне ладонь и улыбнулась. – Ты, должно быть, Молли? Потрясающе! Такая красотка! Я Лора, мама этого придурка, который тащил тебя через полстраны на старой тарантайке.
– Ни хрена себе! – воскликнула я и протянула брюнетке Скотч и цветы.
– Шони, а эта девчонка мне уже нравится! Ох, как нравится! Проходите и в душ. От кого-то из вас воняет ослиным дерьмом!
Шон засмеялся. А я, опустив глаза в пол, старалась спрятать улыбку.
Мне понравилась эта женщина.
Глава 19
Шон
Я завёл Молли в свою детскую спальню, которая была заставлена грамотами, спортивными трофеями и наградами. Девушка с восхищением рассматривала каждый предмет. Комната была маленькой и хранила в себе мои детские воспоминания. Когда я поступил в Колумбийский и покинул свой дом, я жил в кампусе. Именно там я познакомился с Иланом Пирсом. Пирс тогда носил огромные очки и боролся с проблемной кожей.
Кто бы мог подумать, что прыщавый худой парнишка, над которым смеялись все девушки университета, станет миллиардером.
– Шон! Земля вызывает! Я понимаю, что сейчас ты где-то далеко, но мне бы в душ. От меня действительно воняет.
Лицо Молли было совсем детским. Она держала в руках свою сумку и переминалось с ноги на ногу. Девчонка стеснялась. Та, что не боялась ничего на свете, сейчас была растерянной и такой милой.
– Мы будем спать здесь?
– Нет. Мама постелила нам в гостевой. Это моя детская комната. Она маленькая и душевой в ней нет. Гостевая тебе понравится. Там даже ванна есть.
Пройдя по коридору, мы остановились у гостевой.
* * *
Молли
Комната была уютной. Светлые стены, большая кровать застелена дорогим постельным бельём. Ничего лишнего. А еще в ней действительно была ванна. Я блаженно улыбнулась, стягивая с себя водолазку и шорты.
– Я в раю! Присоединишься?
– Я, пожалуй, приму душ и подожду тебя в спальне.
– Может быть, сходишь вниз, поговоришь с мамой? Как-то некрасиво оставлять её одну. Не успели приехать и сразу заперлись в
