— Сделаю все, что смогу. До встречи!
Когда, согласно замыслу, командованию было «доложено» об исчезновении бойца, над нейтральной зоной взметнулась осветительная ракета, началась ружейно-пулеметная стрельба. Неприятель ответил пулеметным огнем. Но «перебежчик» был уже на той стороне. Конвоиры доставили его в штаб полка испанской «Голубой дивизии», занимавшей оборону в районе города Пушкина.
После короткого допроса франкисты передали Андреева в распоряжение контрразведывательной службы абвера при 18-й немецкой армии. Разведчик знал, что абверовцы вначале отнесутся к нему с недоверием, будут тщательно проверять все, что он сообщит о себе. Так и произошло.
Допрос шел долго. Контрразведчики абвера пытались запутать Андреева, найти противоречия в его ответах. Но цели не достигли — он хорошо усвоил наставления чекистов. Абверовцы устроили Николаю Степановичу продолжение проверки в тюрьме, доставив его для этого в Красное Село. Они подсадили к нему в камеру под видом «перебежчика» агента-провокатора. Однако из этой затеи у них тоже ничего не вышло: Андреев без большого труда определил «подсадную утку».
С удостоверением перебежчика Андреева отвезли в город Остров. Фашисты содержали его в камере при комендатуре гарнизона. Тут Николай Степанович познакомился с пленным советским летчиком Н.К. Лошаковым. Они разговорились.
Младший лейтенант Лошаков служил в истребительном авиаполку. В одном из воздушных боев с фашистами был ранен, выбросился на парашюте и попал в плен. Теперь гитлеровцы склоняли его к службе в так называемой «Русской освободительной армии». Андреев, в свою очередь, рассказал Лошакову, как он оказался в плену.
— И ты перешел на сторону фашистов только потому, что обиделся на командование?! — возмутился летчик. — Нашел причину! Ты или предатель, или трус!
Андреев не выдержал.
— Я не трус! И нахожусь здесь не без цели, — возразил он в запальчивости.
Лошаков задумался.
— Тогда будь осторожнее. Среди пленных встречаются всякие, — предостерег он Андреева.
— Знаю. А тебе советую: ищи здесь тех, кто хочет быть полезным Родине, склоняй их к переходу на нашу сторону. И постарайся вернуться сам, чтобы снова бить фашистов.
— Об этом думают многие, кто сюда попал, — ответил Лошаков.
Вскоре его куда-то увезли. А через месяц Николай Кузьмич Лошаков принес чекистам первую весточку об Андрееве. Как это произошло, рассказано в книге «СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»: «Находясь в лагере близ г. Острова, Лошаков задумал побег из плена. Посвятив в свой план военнопленного И.А. Денисюка, работавшего на аэродроме в качестве заправщика самолетов бензином, он стал вместе с ним готовиться к побегу. Улучив момент, пленники забрались в кабину только что заправленного самолета «Шторх» и успешно совершили взлет и полет в направлении на восток. Через три часа полета, уже ночью, Лошаков произвел посадку в расположении советских войск в районе Мал. Вишеры»[18].
Пожилой майор из абвера вел беседу с Андреевым. Нам известно, что вы обижены большевиками, которые отправили вас, офицера-зенитчика, в пехоту, на передний край, после чего вы не пожелали воевать за них. Если не возражаете, мы зачислим вас в разведшколу, чтобы вы могли вместе с германской армией бороться против большевиков.
О таком Андреев мог только мечтать. Он постарался показать равнодушие к майору из абвера. Тот дал срок Андрееву подумать. Через день при встрече с майором Андреев согласился с предложением абверовца. Ему дали фамилию Макаров и поместили в барак, где жили военнопленные. Вечером от обитателей барака Андреев узнал, что он попал в «главную школу абвера на Восточном фронте», что хромоногий майор Марвиц, который беседовал с ним, является начальником школы. Второй офицер — его заместитель по учебной части капитан Редер.
Разумеется, военнопленные не знали, что под этими псевдонимами скрываются опытные офицеры абвера — майор Моос и капитан Рудин. Еще в начале войны, занимая руководящее положение в абвергруппах-111 и 112, находившихся в подчинении разведывательного центра «Марс», они засылали десятки шпионов в расположение войск Ленинградского и Волховского фронтов.
Так разведчик Управления контрразведки «СМЕРШ» Ленинградского фронта коммунист Николай Степанович Андреев оказался в центральной школе абвера.
Первая часть задания была выполнена. Теперь предстояло решить самую трудную задачу — разведать, кто из слушателей и обслуживающего персонала школы, доставленных в Нойгоф из лагерей военнопленных, в душе остался верным своей Родине. Андреев должен был помочь им найти путь активной борьбы против гитлеровских захватчиков. Надо было склонить этих агентов абвера к явке с повинной, когда они окажутся в тылу советских войск.
«Как это сделать? С чего начать? — напряженно размышлял Николай Степанович.
Советский разведчик хорошо понимал, что стоит ему сделать один неверный шаг, как последует провал.
Внимательно присматриваясь к слушателям, Андреев видел, что кое-кто из них — сынки раскулаченных, буржуазные националисты, бывшие уголовники — не скрывает своей ненависти к советскому строю, мечтая, в случае победы гитлеровцев, стать хозяйчиками, разбогатеть. Но многие слушатели вели себя иначе. Они замкнулись, глубоко затаив мысли, намерения. «Что у них на душе? Чем они дышат?» — не раз и не два задавал себе вопрос Николай Степанович и не находил ответа.
Он обратил внимание на Валентина Кремнева, невысокого, смуглолицего крепыша. Следы недавних ранений, глубокие морщины на хмуром лице, замкнутость — все это говорило о нелегких испытаниях, выпавших на его долю. Андреев заметил, что этот серьезный, осторожный человек пользуется авторитетом у многих слушателей школы.
Как-то раз Кремнев остался после занятий в учебном помещении для уборки. Андреев тоже задержался. Кремнев подошел к нему.
— Откуда прибыл? — спросил он.
— Из Ленинграда.
— Вот как! Правда, что он полностью разрушен, как нам здесь рассказывают?
— Ерунда! Город, конечно, пострадал, но не очень сильно.
После этого Андреев и Кремнев стали чаще беседовать друг с другом на разные темы.
Николай Степанович, как и другие слушатели 4-го учебного лагеря, знал, что их готовят для сбора шпионских сведений о советских Военно-Воздушных Силах. Характер подготовки разведчиков в других учебных лагерях командование школы держало в секрете. Однако Кремневу было многое известно, и он рассказал Андрееву, что в 1-м учебном лагере готовят разведчиков-радистов для засылки в глубокий тыл Советского Союза, во 2-м — для использования в ближнем тылу Красной Армии, в 3-м — для сбора сведений о промышленных объектах в тылу СССР.
От Кремнева Андреев узнал, что школа абвера, в которую они попали, является показательной, образцовой. Сюда часто приезжали сотрудники военной разведки вермахта, и майор Марвиц знакомил их с организацией учебы, оформлением учебных лагерей, методами обучения агентов и даже показывал им лучших слушателей. Позднее Андрееву стало известно, что на территории школы размещаются мощная приемопередающая радиостанция, фотолаборатория и мастерские по изготовлению фиктивных документов для агентов.
Занятия в 4-м учебном лагере школы шли полным ходом. Будущие разведчики изучали методы агентурной разведки военных объектов, топографию, организацию Красной Армии, типы советских военных самолетов и другие дисциплины. Особое внимание уделялось практике кодированного радиообмена. Широко практиковался метод подготовки агентов путем допроса друг друга, когда один из них выступал в роли представителя советской контрразведки, а другой — задержанного в тылу Красной Армии подозрительного человека. В обязанность первого входило разоблачение «задержанного» как агента абвера, а второй должен был оправдываться и любыми способами отводить от себя подозрения.
Приучая агентов к обстановке в советском тылу, где им предстояло действовать, администрация школы разрешила им при обращении друг к другу употреблять слово «товарищ», а также разучивать и петь советские песни. На специально изготовленных макетах советских городов агентов обучали правилам ориентировки и маскировки. Словом, дело было поставлено солидно.
Начальник 4-го учебного лагеря вскоре предложил каждому слушателю подготовить «письменную работу». В ней требовалось изложить, каким путем агент намерен бороться с большевизмом. «Выходит, абверовцы не очень-то надеются на преданность своих агентов, если таким способом пытаются привязать их к своей колеснице», — мысленно подытожил свои выводы разведчик.
В разговорах с Андреевым Кремнев был откровенен. Однако вскоре начал почему-то сторониться его. Улучив момент, Николай Степанович поинтересовался причиной этой перемены.
