Прошло немного времени, и подполковник Холево вновь встретился с красноармейцем Гоменюком. На этот раз в его кабинете находился капитан Чижов. Поинтересовавшись самочувствием бойца, подполковник напомнил ему содержание разговора, который произошел несколько дней назад между ним, Гоменюком, и капитаном Чижовым после разбора боевой операции.
— Я помню этот разговор, товарищ подполковник, — подтвердил Гоменюк.
— Вот и хорошо. А у нас возникла необходимость продолжить его.
Семен Иванович Холево рассказал Гоменюку об активизации подрывной деятельности вражеских разведок против войск Карельского фронта. Отметил, что для срыва коварных замыслов противника нужны смелые, беспредельно преданные Родине люди, готовые перенести все трудности во имя победы над врагом. Затем предложил Гоменюку подумать над тем, не сможет ли он после соответствующей подготовки отправиться в тыл врага с целью внедрения в одну из разведывательных школ противника.
— Согласен, — ответил Гоменюк. — Я сделаю все, что в моих силах.
— Мы с капитаном не ждали от вас другого ответа. Но вы все же основательно подумайте над нашим предложением и завтра дайте окончательный ответ, — подытожил разговор подполковник Холево.
На следующий день, встретившись с капитаном, Степан Гоменюк подтвердил свое согласие стать разведчиком. Чекисты сразу же приступили к его подготовке для работы в стане врага.
— Ваша главная задача, — сказал ему капитан Чижов, — состоит в том, чтобы после перехода линии фронта, оказавшись в разведке противника, заинтересовать ее своими возможностями.
Как-то вечером к ним зашел подполковник Холево.
— Все отработали? — спросил он.
— Обдумываем детали, — ответил Чижов. — Что касается главного, то мы пришли к выводу, что следует сохранить без изменений биографию Степана Дмитриевича. Мы учли, что он родился и вырос на Украине. Эта местность ныне оккупирована гитлеровцами. Следовательно, вражеская разведка имеет возможность проверить, из какой семьи происходит Гоменюк — из бедняков или кулаков. Мы не можем рассчитывать и на то, что разведке противника не удастся узнать, за что Гоменюк оказался в исправительно-трудовом лагере.
— Возражений нет, — согласился подполковник с доводами капитана. — Более того, я думаю, что вы, работая вдвоем, уже определили, как ваш посланец сумеет добиться доверия вражеской разведки, на каком основании она сочтет необходимым предложить ему стать их агентом и пройти курс обучения в разведшколе.
— Все эти вопросы мы продумали.
Капитан Чижов назвал основные положения разработанной ими линии поведения разведчика в стане врага. Подполковник Холево одобрил результаты проделанной работы.
— Сейчас, — продолжил свой доклад капитан, — мы рассматриваем, что следует и чего не следует нашему разведчику говорить на допросах в разведке противника о Беломорском гарнизоне, в одной из частей которого он проходил службу до появления на той стороне.
— Подготовьте ваши рекомендации на этот счет, — распорядился подполковник. — Я доложу их руководству Особого отдела для согласования с командованием фронта. Очевидно, будет сочтено целесообразным ввести в задание элементы дезинформации противника о наших войсках.
Разведчик особого отдела Карельского фронта С.Л. Гоменюк на Ленинградской студии телевидения (фото 1979 г.)
Завершив работу над заданием, капитан Чижов и Гоменюк отработали технику перехода разведчика на сторону противника, уточнили линию его поведения на допросах, при общении с военнопленными и, особенно, с администрацией и курсантами разведшколы, если он будет в нее зачислен, о методах сбора сведений и способах связи. Капитан Чижов был доволен тем, что Гоменюк активно помогал ему в конкретизации сложных вопросов работы разведчика в логове врага и, проявляя сообразительность и настойчивость, успешно усваивал рекомендации чекистов.
Капитан уже завершил программу подготовки Гоменюка, когда к ним еще раз пришел подполковник Холево. Побеседовал с подчиненными, спросил у Гоменюка, готов ли он к выполнению задания.
— Наставления, которые мне давал капитан, я усвоил. Уверен в успехе дела.
— Отличный ответ. А что вы скажете, товарищ капитан? — повернулся подполковник к Чижову.
— В ходе подготовки Степан Дмитриевич приобрел уверенность в себе. Это для него сейчас самое главное.
— Совершенно верно, — одобрил Семен Иванович мнение капитана. — Остается только добавить, что ваш разведчик идет в тыл врага в то время, когда советские воины наносят фашистским захватчикам удар за ударом. Недавно войска Ленинградского и Волховского фронтов изгнали фашистов с правобережья Волхова, сорвав коварный план Гитлера по соединению с Карельской армией Маннергейма и созданию второго кольца блокады Ленинграда. Успешно завершается битва под Москвой, развеявшая миф о непобедимости фашисткой армии. Я уже не говорю о том, что войска нашего Карельского фронта сорвали замыслы противника по захвату Советского Заполярья и Карелии.
Через несколько дней подполковник Холево сообщил капитану Чижову, что план направления разведчика С.Д. Гоменюка в тыл врага со специальным заданием Особого отдела фронта утвержден.
— Вывести разведчика на старт доверено вам, — добавил подполковник.
Это произошло в одну из вьюжных мартовских ночей. Шел сильный снег. Резкие порывы ветра затрудняли движение. Капитан Чижов довел разведчика до места перехода линии фронта, тепло попрощался с ним, пожелав ему успеха и благополучного возвращения на советскую сторону.
— Задание будет выполнено, — заверил разведчик чекиста.
С трудом преодолевая встречный ветер, Гоменюк медленно шел вперед. Увидев сваленное дерево, присел на него, осмотрелся. Метель затихала. Начинало светать. В полусотне шагов от себя заметил нескольких солдат противника. В полном соответствии с отработанной линией поведения Степан поднял руки, держа в одной из них белый платок, и зашагал навстречу им.
Увидев шедшего к ним неизвестного, солдаты стали что-то кричать ему. А когда Гоменюк подошел ближе, один из них схватил его за руку и столкнул в траншею. Обыскав Гоменюка, солдаты отобрали у него нож, часы и кисет с табаком. Вскоре на пост боевого охранения прибыл унтер-офицер с двумя солдатами. Они доставили Степана под конвоем в штаб какой-то воинской части.
Здесь Гоменюка ввели в просторную землянку, и офицер в звании капитана с помощью переводчика сразу же приступил к допросу перебежчика. Капитана интересовали прежде всего сведения о части, в которой Гоменюк служил. Однако никаких существенных данных он капитану сообщить не мог, так как, согласно измененной биографии разведчика, находился в этой части всего две недели.
После этого Степана доставили в вышестоящий штаб, где его начал допрашивать другой капитан, свободно владеющий русским языком. Спокойно, подчеркнуто вежливо он стал подробно расспрашивать Гоменюка о его жизненном пути, близких родственниках, местах прохождения службы в действующей армии. Ответы бойко отстукивал на машинке солдат, сидевший за столиком в углу комнаты.
Степан отвечал четко, ясно, не отходя ни на йоту от хорошо усвоенной им линии поведения в тылу врага.
— А теперь главный вопрос: мне доложили, что вы перебежчик. Так это или нет?
— Да, так.
— Что же вас заставило перейти на нашу сторону?
— Я уже сказал вам, что в почтовом отделении, где я работал заведующим, произошла растрата. И хотя я лично этого преступления не совершал, меня судили вместе с растратчиками. Записали в приговоре — за преступно-халатное отношение к служебным обязанностям. В результате я попал в исправительно-трудовой лагерь. А это несмываемое пятно позора на всю жизнь. Даже находясь в рядах действующей армии, я испытывал это на себе. Одним словом, Советская власть нанесла мне незаслуженную тяжелую обиду, и воевать за такую власть я не хотел и не хочу. Поэтому я здесь, у вас.
— Все ясно. Перед тем как перейти на нашу сторону, вы служили в стрелковой части. Где ваше оружие?
— Имевшуюся у меня винтовку я оставил в лесу, чтобы при встрече с вашими солдатами быть безоружным в интересах, так сказать, личной безопасности.
— Понятно, — усмехнулся капитан. — А теперь сделаем перерыв. Пришло время завтрака.
Конвоир вывел Гоменюка из помещения. Они направились мимо временных строений и землянок в сторону пищеблока. Неожиданно Степан услышал возглас:
— Гоменюк?! Степан?! Вот встреча… — Подошедший к ним рослый брюнет широко улыбнулся. — Ты что? Не узнаешь? Я — Майборода. Вместе в лагере сидели, в соседних частях служили. Я провинился, попал в штрафную роту, а оттуда сюда махнул. А ты как здесь оказался?
— Долго рассказывать, — ответил Гоменюк. — Увидимся — поговорим.
