…Облом–с... У меня‑то фляжки нету, а как я помню, в основе церемонии лежал именно обмен водой.
— Моя… — вода где… — в чем… — в куда наливай, нет. — Я извиняющеся развел руками. Потом подумал немного, вынул из перевязи один газырь, высыпал оттуда порох, налил воду из фляжки, так же отпил глоток, и передал Мышу. После чего выпил уже из его фляжки, и вернул хозяину.
Хотя, честно говоря, я не особо верил в эти церемонии, но по слегка изменившемуся лицу Мыша, понял, что древняя магия сработала. Из его глаз вдруг резко пропало напряжение, и даже тело будто расслабилось. Сдается мне, он искренне верил, что все эти ритуалы что‑то значат. Попытаюсь поверить и я.
— Как так получилось чужак… — Иигрьржкоов, что ты идешь по степи пешком и даже без фляги?
— Моя идти с караван. Налетать много–много благородный люди. Большой бой. Я теряется от основной караван.
— Хм... Откуда в Дааре, взяться много–много благородных оу? Может это были солдаты? — Кажется мои слова сильно встревожили Мыша. Понять бы еще чем? …Хотя, кажется понял — «оу» тут означает и просто всадника, и кого‑то вроде наших дворян, воюющих верхом на конях или верблюдах. Вроде как в латинских языках сохранились разные там «кабальеро», перекочевав в русский, ставшие «кавалерами». Наверное я как‑то неправильно употребил этот термин, вот мой новый приятель и всполошился.
— Нет, не… — Из‑за скудности словарного запаса, подходящего слова я подобрать не смог, и вместо этого изобразил этакий церемонный поклон, какой нам показывали на занятиях по этикету. — Просто — которая… — лошадь сидишь, ездишь.
— А–а–а… Понятно. — Мышь явно успокоился, хотя его взгляд и изменился. Стал каким‑то уж слишком пристальным. — …Так куда ты направляешься Иигрьржкоов?
— Юг. — Коротко ответил я. Потом подумал немного и добавил. — Твоя моя звать просто Игорь.
— Хорошо Иигрь. Предлагаю тебе побыть моим гостем. Обещаю, что никто ничего плохого тебе не сделает. Мне очень интересно узнать, откуда ты такой взялся, и что с тобой произошло.
Честно говоря, было довольно неуютно, когда меня окружила толпа бородатых мужиков с довольно зверскими физиономиями, в грязноватых пестрых одежках, но все — со здоровенными ножами на поясах. Тут уже не то, что самбо–карате, тут даже пулемет не поможет, если они вдруг решат дружно кинуться на меня. Но надо отдать должное, несмотря на рожи отпетых бандитов, вели себя «злодеи» довольно прилично. Пялились конечно, как на вислоухого гиббона в зоопарке, но пальцами не тыкали, окурками не кидали, и конфетами, сквозь прутья ограды, кормить не пытались.
Меня подвели к некоему почтенному аксакалу, лет сорока, гордо восседавшему на белоснежном верблюде, с выражением лица на морде — «Я шах персидский, а вы все гавно», и Мыш представил нас друг другу. Аксакал оказался самим оу Моог Моовигом. Судя по уровню почтительности, с которой Мыш обращался к сему важному господину, на сей раз приставка «оу» обозначала не существо едущее верхом на другом существе, а именно представителя того самого благородного дворянства, которые в этом феодально–сословном обществе считаются круче вареных яиц, и могут свысока поплевывать на девяносто процентов остального населения. А еще, как я понял, он и был владельцем каравана, а Мыш при нем, был кем‑то вроде начальника охраны… Что‑то еще... Ага, когда нам рассказывали о политических устройствах разных стран, отдельно упоминали о Кредонской республике, где благородные люди вовсю занимаются бизнесом, что в большинстве других стран, для благородного человека считается западло. Значит я на территории Кредонской республики? Хм... Почему‑то наши лекторы говорили о ней в несколько негативных тонах. Что‑то там у них с этой республикой было связанно нехорошее… Впрочем, ладно. — После представления, мне было предложено присоединиться к каравану, — «Хотя бы до вечера, будь нашим гостем», и даже подвели невысокую лошадку, статями скорее напоминающую страдающего анорексией ослика.
Собственно говоря — почему бы и нет. В том смысле, что раз и они двигаются на юг, то почему бы и мне не двинуться вместе с ними? Правда не очень понятно, на каких правах, но как тонко намекнул наш Великий Вождь и Руководитель товарищ Моог Моовиг — все эти вопросы будут решаться на привале, а сейчас мол, надо торопиться пройти положенное дневное поприще, а иначе придется ночевать в степи, без воды и дров, в тоске и печали.
Сел на свою супермодельную лошадку, и убедившись что ее стройные ножки не подламываются под моим весом, не спеша поехал.
Двигались мы и правда медленно. Для такой скорости, мне пожалуй и лошадкины ноги не понадобились бы — слава богу, гоняли нас, что в учебке, что в отряде, хорошо, я и на своих двоих смог бы угнаться за караваном, и не пришлось бы мучить животное. Хотел даже было слезть и доказать это на деле. Но... Решил лишний раз не раздражать местных собственной загадочностью. Как‑то быстро я понял, медленно мы двигаемся непросто так. Не менее пяти местных вояк, не спускают с меня глаз. А еще несколько, разъехались по степи уж слишком широко и буквально прочесывают глазами траву и кустарники перед собой — не выскочит ли мол, оттуда, очередной непонятный хитрован в странной одежде. А перед парочкой подходящих для устройства засады мест, караван вообще останавливался, и вперед высылалась разведка. Похоже Мыш свое дело знал, и моим уверениям что «один я, один», не больно‑то поверил. Ну да это его проблемы.
Уж не знаю, из‑за меня ли, или это у них обычный график, но только когда солнце уже почти коснулось горизонта, мы наконец остановились около приятного вида речушки, берега которой поросли высоким кустарником. Так что проблем с дровами и водой у нас не возникло. Караванщики начали привычно суетиться, разбивая лагерь. А я… — сначала было, столь же привычно ринулся помогать, а потом, оглядевшись, просто расседлал свою лошадку, обтер ее потную спину сухой травой, и за неимением попоны, накрыл собственным плащом. А дальше просто сел чуть сбоку, чтобы с одной стороны никому не мешать, а с другой — быть на виду у охраны, которая только делала вид будто ставит палатки, а в сущности, по прежнему не спускала с меня глаз.
…А тем временем, в котлах уже забулькала вода, в которую была засыпана какая‑то мелко–дробленая крупа и порубленная крупными кусками солонина. Над лагерем закружились дивные ароматы сдобренной дымком еды, и некое таинственное существо, живущее в животе, требовательно забурчало, требуя своей доли…
А тут уже и всевидящий и заботливый Мыш притащил мне отдельную миску и ложку, а вот уже и каша подоспела… И вкусная, надо отметить каша, хотя вкус ее был мне не знаком, ну да что вы хотите — чужой мир! Потом мне выдали оловянную чашку с отваром каких‑то корешков, по вкусу напоминающих цикорий, обозначив сей напиток почти знакомым по моему миру, названием «гове»… В общем‑то тоже... Вполне себе. Земля-2, оказывается, не так уж и ужасна, как рисовалось в худшие из проведенных тут дней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
