им успела воспользоваться.
— И я была бы рада, ма… Арин. Меня должны были выдать за ужасного человека. Только на Андоре, остался мой любимый…
Мать властным жестом прервала сетования дочери.
— Забудь о нем, Рена! Теперь слушай внимательно. Никто не поверит, что ты моя дочка. Мне здесь двадцать три года по документам. Я скажу, что ты моя младшая сестра. Иностранка, как и я, потому не говоришь на местном языке и ничего не знаешь о нашей жизни. Моему мужу, конечно, все известно обо мне. Однако он считает, что нужно скрывать все, что касается Андора, иначе к нам возникнет много вопросов у властей, и, вообще, спокойной жизни не видать! Этот мир называется Земля, и здесь не бывает чужаков из других миров. Всякие слухи о пришельцах рождают истерию. Меня тоже поначалу выдали за иностранку — русскую. Постепенно я выучила английский и теперь не выделяюсь среди местных.
Машина въехала в ворота, которые сами открылись, когда Арин нажала какую-то кнопку.
— И не демонстрируй магию земли, дорогая. Такие вещи всех пугают. В этом мире у местных вообще нет магии. Они полагаются лишь на свои руки и технологии.
Женщина хлопнула дверцей со своей стороны и помогла Рене выбраться из железного монстра.
Ежась от страха, Рена огляделась. Темный просторный двор был кое-где освещен одинокими фонарями. Их тусклый свет высвечивал покрытые серой краской низкие строения. На крыльце большого двухэтажного дома, сложенного из толстых бревен, стояло несколько грубых деревянных кресел. Во многих окнах горел теплый рыжеватый свет, что придавало дому уютный, жилой вид, но Рене, сердце которой разрывалось от тоски, он показался тюрьмой.
Пока они с Арин шли к крыльцу, дверь открылась и на порог вышел высокий, широкоплечий мужчина с окладистой бородой. На руках великана сидела улыбающаяся девочка с темными волосами и бирюзовыми глазами. Малышка протянула пухлые ручонки, и глаза женщины вспыхнули от счастья. Она подбежала к крыльцу.
— Ники!
Отец спустил дочь с рук, и та, простучав башмачками по крашеным доскам, оказалась в объятиях матери.
— Знакомься, Рена, — мать обратилась ко мне на всеобщем, — мой муж Мэт Монтроз. А это наша дочка Николь. — Затем Арин повернулась к мужу и заговорила на языке, который при всей плавности и некоторой монотонности, звучал для Рены как белый шум.
Мужчина обратил суровый взор на внезапно из ниоткуда возникшую родственницу. Оценил спутанные волосы, а также грязное белое платье, подол которого представлял собой неровную почерневшую, бахрому. Неизвестно, что подумал этот явно немногословный человек, но посторонился и открыл дверь, пропуская ее в свой дом.
22
— Вставай, Рена, день на дворе! Мы завтракаем в семь, а в двенадцать собираемся в столовой на небольшой перекус. Мой муж из патриархальной семьи и требует строгого соблюдения традиций. Вот, я приготовила одежду. Ты немного ниже меня ростом, но, думаю, брюки придутся впору.
На кровать мягко упала стопка одежды. Девушка стянула с головы одеяло и удивленно воззрилась на мать. Только сейчас она заметила, что Арин одета так же, как вчера — в обтягивающие синие штаны из грубоватой ткани и защитного цвета рубашку.
— Брюки?
— Да, здесь все женщины носят их, и не только во время работы. Это удобно, со временем ты оценишь. Вставай и одевайся, после ланча мы отправимся в питомник, и я покажу тебе результаты своей работы. Так, быстренько в душ, я зайду через десять минут!
Мать так и кипела энергией и задором, а вот Рену ее энтузиазм не захватил. Девушка вяло потянулась, все тело ломило от приключений вчерашнего дня. Неохотно встала и, завернувшись в халат, побрела в душ, который находился в соседней комнатке. Повозилась с выключателем, в памяти всплывали вчерашние наставления матери, как нужно закрывать и открывать кран, чтобы экономить воду. Зачем ее экономить? Боясь сделать что-то не так, девушка долго так и эдак рассматривала сверкающие бронзой барашки с синей и красной метками. А когда решилась, чуть не обожглась, но в результате все-таки добилась прохладной струи.
Отжимая волосы, Ирена отодвинула занавеску, чтобы покинуть кабинку, но тут же, взвизгнув от ужаса, вновь скрылась за полупрозрачной тканью. На пороге ванной стоял рослый незнакомец, удивительно похожий на мужа Арин, только более молодой, да и борода — без проседи и не такая окладистая. Темные глаза мужчины слегка расширились от изумления, но на губах уже расплывалась озорная улыбка. Он что-то сказал, но, не дождавшись ответа, со смехом вышел и закрыл дверь. С пылающими щеками попаданка вылетела из кабинки и, подхватив халат, постаралась побыстрее убраться в свою комнату.
Одевшись, посмотрела в зеркало, вставленное в дверцу небольшого узкого гардероба. Отражение неожиданно понравилось. Брюки ладно сидели, облегая выпуклости там, где надо. Простая рубашка в веселую крупную клетку была достаточно длинной, чтобы не нарушать ее понятий о приличиях. Почти так же Рена одевалась для работы в своем саду. Однако и подумать не могла, что сказала бы мачеха, явись падчерица в таком виде в столовую! Но здесь, очевидно, другие правила — придется привыкать. Девушка заплела влажные темные волосы в косы и повернулась навстречу заглянувшей в комнату матери.
Рассказав о неловком столкновении с одним из сыновей хозяина в ванной, Рена получила совет впредь не забывать закрываться на защелку, так как эта купальня общая. Следуя за матерью по темным, мрачноватым коридорам, девушка с любопытством рассматривала дом, в котором ей предстояло жить. Нельзя сказать, что жилище казалось уютным, скорее, оно было удобным. По стенам гостиной развешаны охотничьи трофеи — бурые шкуры и ветвистые рога. Под потолком висела клетка, а в ней, обхватив жердочку желтоватыми лапами, сидела большая пестрая птица с крючковатым клювом. Рена долго вглядывалась в ее стеклянные глаза, прежде чем поняла, что это чучело.
— Как живая, не так ли? — спросила мать. — Эта прекрасная хищница повадилась таскать наших цыплят со двора, ну Мэт-младший ее и подкараулил, а потом отвез в город, чтобы сделали чучело.
Рена слабо улыбнулась, в душе не разделяя желание хозяев жить рядом с мертвым животным. Бр-р-р!
Вскоре причудливый ящик с плоским диском, стрелками и маятником, который, как объяснила, Арин, играет роль часового артефакта, разразился хриплым гудением и боем. Рена насчитала двенадцать ударов. Да и стрелки сошлись под цифрой «12». Из всего, что видела попаданка в новом мире, часы понравились ей больше всего. Вскоре мать потянула ее в столовую, где две служанки, одетые не в форменные платья, а так же просто, как и хозяйка, уже накрывали на стол. Рене объяснили,
