Так что я сосредоточил внимание на главной крысе крысиного криминального мира и выслушал то, что у него было мне сказать. Однако все это имело для меня немного смысла, поскольку, как я понял, обычные крысы воспринимают окружающее в основном в терминах звуков и запахов.
Интересно.
Мелонди тоже немногое смогла доложить мне. Разве только то, что ей пока что не удалось выудить достаточно сведений из своей когорты. Впрочем, она снова и снова обещала мне, что снабдит меня наилучшей информацией – как только протрезвеет…
Дин снова наполнил наши кружки. Он был доволен собой – все шло так, как он задумал. Мы все были сосредоточены на том, чтобы влить в себя как можно больше пива. Четвероногая мохнатая команда фокусировалась на наполнении кошачьих желудков. Никто не задавал Дину нежелательных вопросов.
Набив брюхо сосисками, хлебом и молоком, котята забрались обратно в корзину и тотчас заснули одной теплой мурлыкающей грудой.
Мы говорили до тех пор, пока не перестали понимать друг друга – исключая Дина. Старый зануда отправился давить матрас сразу же, как только покончил с готовкой.
Глава 18
Второе утро нисколько не походило на первое. Я проснулся в мерзком настроении, в голове стучали молотки. Нам с Дином необходимо было поговорить. Снижать расходы – это очень хорошо, но не путем же покупки дешевого пойла! Только для того, чтобы он мог отправить в карман несколько лишних монет, которые, без сомнения, спустит потом на еду для убогих и сирых.
Я был первым, кто сошел вниз. Исключая Дина, разумеется, – но Дин уже ушел за покупками. Или за чем-нибудь другим. Поскольку он оставил еду на столе, рядом со страдающими останками Мелонди Кадар.
То, что осталось от Джона Пружины, тоже должно было находиться где-то в доме.
Команда обломов из города тоже была за работой, время от времени принимаясь колотить в дубовую дверь. Дверь упрямо отказывалась открываться. В конце концов они оставили попытки.
Законы меняются. А Релвей держится за них, как осьминог, – если он подозревает, что ты можешь все-таки оказаться хорошим парнем. Те же, кто сотрудничает с темной стороной, все чаще выказывают тревожащую тенденцию исчезать. Тревожащую, разумеется, для плохих парней.
Люди приветствуют это, говоря, что тем, чья совесть чиста, нечего волноваться. До тех пор пока ребята Релвея не приходят к ним, поскольку они сделали нечто, что по их здравому мнению не являлось настоящим преступлением. Независимо от того, что говорит закон.
Давайте-ка посмотрим:
1. Абсолютная власть развращает абсолютно.
2. Дорога в ад вымощена благими намерениями.
3. Ни одно хорошее дело не остается безнаказанным.
Все это с успехом можно применить к Дилу Релвею.
Брат Релвей действует исходя только из лучших побуждений и из интересов народа.
Мне трудно винить этого человека. Временами. «Ему было нужно убить этих людей» – такой аргумент считается приемлемым перед судом. Директор Релвей, по-видимому, будет в состоянии справиться с целой кучей свидетельских показаний, если его привлекут к ответу.
Я принялся за еду. Бисквиты с медом. Бисквиты со сливовым джемом. Оставшаяся с вечера сосиска, до которой не добрались котята. Сладкие булочки с сосисками не очень хорошо себя чувствуют в желудке, когда они холодные.
Покончив с едой, я сгреб Мелонди в ладонь и пошел к выходу, чтобы передать тело ее народу.
Согласно неизменной и древней традиции, сперва я заглянул в дверной глазок.
Снаружи были люди. Большие, безобразные, волосатые. Зеленые штаны носил только один, остальные были инкогнито. Все до одного были перебинтованы, у одного рука на перевязи, у другого нога в лубках. Этот и еще третий передвигались с помощью многочисленных костылей. Однако, по-видимому, ни один из них не пришел к заключению, что беспокоить меня – не очень хорошая идея.
Приятели Пенни Мрак. А что же с ней самой? После того как Мелонди опознала ее, она растворилась в воздухе, словно клочок тумана.
Зеленые Штаны, по-видимому, были еще в более мрачном настроении, чем я сам. Учитывая, в каком состоянии они были, когда я видел их в последний раз, я не мог не признать, что у них были причины для недовольства.
Можете мне поверить, старого доброго Гаррета мгновенно охватила паранойя. Что эта команда делает возле моей двери?
Я пожал плечами. Беспокоиться не о чем. У меня в запасе тонна еды, плюс запасной бочонок пива. У Дина есть целый взвод скромных племянниц, у которых он сможет остановиться, пока осада не будет снята, – если у него достанет мозгов заметить, что дом под наблюдением, и повернуть назад. А у меня между тем было бы время подумать. Каким образом я оказался втянут в эту переделку? Кроме того, я мог найти какой-нибудь способ разбудить Покойника.
Я вернулся в кухню, заварил себе чаю и пошел с кружкой к себе в кабинет. На лице Элинор было презрительно-насмешливое выражение.
– Похоже, ты тоже сегодня утром не в настроении?
Сие замечание только выжало еще больше сока из лимона.
Кто-то забарабанил в дверь. Я не стал выяснять, кто. Я чувствовал себя вполне уютно со своими унылыми мыслями и мрачным настроением Элинор.
Я переходил от догадки к догадке, позволив себе пуститься в свободные ассоциации. Снадобье, которое я добавил в чай, несколько утихомирило наиболее тяжелые из молотков, стучавших в моей голове. Что же в действительности произошло в Уайтфилд-холле?
– Мяу!
По моей ноге взобрался котенок. Второй вспрыгнул в кресло для посетителей. Еще двое или трое принялись гоняться друг за другом по комнате, потом выбежали в коридор. Я погладил того, что угнездился на моих коленях, почесал его за ухом, потом поднял и подверг тщательному осмотру.
Это был просто котенок. Правда, более мохнатый, чем обычные котята. Может быть, его папаша был рысью.
– Что в тебе такого особенного, малыш? С какой стати эти отставшие от моды уроды охотятся за тобой?
Впрочем, так ли это? Над этим тоже стоило подумать.
Котенок не ответил. Он попросту отказывался решать за меня мои задачи! С какими только людьми – и животными – не приходится иметь дело на этой работе! Эх…
– Элинор, а ты что думаешь? Все дело в котятах? Или, может быть, в корзинке, в которой они сюда прибыли?
Элинор ничего не могла мне сказать. Я чувствовал, что ее беспокоит моя тупость и неспособность понять настолько очевидные вещи.
Армейские инструкторы и сержанты вычислили меня довольно быстро. Им были известны все уловки, все когда-либо изобретенные способы жульничества и увиливания от работы еще задолго до того, как я появился в строю, прикидываясь более тупым, чем мешок с камнями. Однако в Танфере это действовало на большинство моих знакомых. Люди в этом городе видят только то, что хотят видеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
