История происхождения грамоты сложна. И, несмотря на то что текст её выполнен вполне в духе грамот самого Александра Великого и его противника, персидского царя Дария, известных по спискам сочинений ничуть не более древних, подлинность её ныне вызывает сомнения у многих. И прежде всего потому, что считается, будто Александр Великий не сталкивался со славянами в своих походах.
Однако вот что сразу обращает на себя наше внимание: в этой грамоте названы имена старорусских князей, известные также по «Велесовой книге». В дощечках упоминается «премудрый Асень» – князь берендеев. Известен и болгарский царский род Асеней. Имена же иных князей также звучат вполне по-древнерусски, а точнее по-казачьи, имеют также тюркский оттенок. Замечу, что в древности, о коей здесь речь, тюркский и славянский языки ещё не разделились. Вероятно, именно на этом тюрко-славянском праязыке, близком к болгарскому, и говорили изначально северокавказские предки казаков.
Зададимся вопросом: мог ли сталкиваться Александр Македонский с предками и русов, и казаков, с русколанами? Был ли он на Кавказе?
Обратимся к первоисточникам, к трудам античных писателей. Во-первых, к трудам греческих и римских историков. Во-вторых, к сказаниям об Александре – греческим, персидским, славянским и иным. Сразу оговоримся, разделение на «исторические труды» и «сказания» условно. Труды историков зачастую сохраняют лишь «вид правдоподобия», на деле же и они являются историко-философскими романами, только их жанр не фантастический. Все они написаны через столетия после событий. Нет ни одного сочинения историка, написанного «по свежим следам». Почему? Да потому, что сам Александр Македонский казнил сопровождавшего его в походе историка Каллисфена, племянника Аристотеля. За то, что тот, будучи греком, презирал варвара-македонца и осмелился его осуждать как в публичных речах, так и в своих писаниях.
Из всех имеющихся многочисленных трудов историков и писателей наибольшее доверие вызывает сочинение римского историка Квинтия Курция Руфа «История Александра Великого», жившего в I веке н. э., то есть через 400 лет после похода. По его словам, он пользовался сведениями александрийского историка Клитарха, сочинение коего не дошло до нас. Сей александриец после смерти полководца расспрашивал его командиров и солдат, очевидцев похода, собирал их дневники, письма, опрашивал даже греков, участвовавших в войне на стороне персов. И, между прочим, судя по сочинению Курция Руфа, они рассказывали и о встречах Александра с кавказскими амазонками, и о его битвах на Танаисе (Доне), и о том, что он посетил пещеру Прометея на Кавказе.
Первое издание «привилегии» Александра Македонского. Hagek W. Kronika Czeska. Praha. 1541 г.
Правда, в рассказах солдат спустя годы уже смешались битвы на Кавказе у Дона, и в Средней Азии, в Бактрии и Согдийском царстве у Сырдарьи. Обычное дело, ведь все битвы схожи! Но это и послужило поводом для того, чтобы считать их рассказы о Кавказе вымыслом другими историками.
Александр Македонский и Дарий. Фреска из Помпей
Итак, проследим путь войск Александра Македонского в его персидском походе по сочинению Курция Руфа. После первой победы над войсками Дария и затем покорения Египта, Александр в апреле 331 года до н. э. дошёл до Персеполя, столицы Персии. Покинул же её он в первых числах мая. Далее Александр со всеми своими войсками, оставляя по пути гарнизоны в покорённых городах, преследовал отступающего Дария, и менее чем за месяц (точнее, за 28 дней!) он достиг побережья Каспийского моря, так называемых Каспийских врат, одолев при сём более полутора тысяч километров. При такой скорости продвижения от Каспийских врат и до Эльбруса он вполне мог бы добраться и за меньший срок. Но сделал ли он это? Ясно, что такая возможность у него была.
По Курцию Руфу, к западу от Каспийских врат он настиг обозы Дария, где и нашёл сего царя, убитого предавшими его сподвижниками. И между прочим, другой историк, Арриан (II в. н. э.), указывает, что смерть Дария произошла в начале июля 331 года. Если совместить эти сведения, то получается, что Александр Македонский преследовал Дария и быстрым маршем шёл по Кавказу на запад от Каспийских врат весь июнь и начало июля. Около полутора месяцев! Достаточно, чтоб дойти к Приэльбрусью.
Затем в течение нескольких месяцев Александр Македонский пребывал в Кавказских горах. Здесь ему явилась царица амазонок Фалестрис, желавшая получить ребёнка от царя Александра. «Женщина эта, обуреваемая страстью более, чем сам царь, склонила его к тому, чтобы на несколько дней и ночей сделать привал, и после того, как миновали тринадцать ночей, необходимых для исполнения её желания, вернулась в своё царство».
Потом до Александра дошли сведения о том, что наследник Дария и сатрап Бактрианы Бесс, покинувший своего повелителя на Кавказе, объявил себя царём Азии Артаксерксом. Он призвал к союзу «скифов и другие народы, живущие по реке Танаис (Дон)». Александр Македонский стал его преследовать. И тут Курций Руф описывает путь загадочный, места и народы, которые переносят нас одновременно на Кавказ (именно к Танаису!) и глубоко в Азию. Это может быть объяснено тем, что и там, и там жили одни и те же народы, расселявшиеся из Азии на Кавказ (и наоборот).
Вначале Александр ставит сатрапа над ариями, но сих ариев можно найти не только в Передней Азии, но и за Кавказским хребтом в землях иронцев (предков осетин). Затем Александр объявляет поход в страну аримаспов, а это, очевидно, скифы-аримаспы, жившие за Кавказом, согласно Геродоту.
Александр узнаёт, что сатрап Сатибарзан (по другим источникам, Спитамен) встал на сторону Бесса, а его потом убили опять-таки на Танаисе. После Александр покорил неких арахосиев, «страна которых простирается до Понтийского моря», вновь речь идёт об одном из причерноморских народов. Рядом с арахотами Александр встретил индов, и это вполне могут быть вовсе не индусы (как считают современные комментаторы), а причерноморские синды, жившие в тогда районе нашей Анапы (античной Синдики).
Оттуда, как передаёт Курций Руф, войско Александра отправилось к Кавказским горам и «перевалило через Кавказ за 17 дней». «Там есть скала, имеющая в окружности 10 стадиев (1850 метров) и в вышину более 4 (740 метров) и к которой, согласно преданиям, был прикован Прометей. У подножия скалы было выбрано место для основания города». Арриан же упоминает пещеру, где был прикован Прометей. Этой горой за Кавказом может оказаться одна из гор Пятигорья. По высоте (от основания) более всего подходит Бештау (гора Велеса-Прометея) со знаменитым скифским пещерным храмом. «Семь тысяч македонцев и, кроме того, воины, уже не годные для военной службы, получили разрешение поселиться в новом городе, который назвали также Александрией».
Важно отметить, что в наше время здесь была найдена маска, изображающая Александра Македонского с рогами египетского бога Амона (Александр почитал себя его сыном). Сейчас эта маска выставлена в Пятигорском краеведческом музее. В таком случае она вполне может оказаться не поздней копией, а единственным дошедшим до нас оригиналом самого скульптора Лисиппа, сопровождавшего Александра в походе.
В музее эту маску ранее сопровождала подпись: «Искандер Зулькарнайн». Однако совершенно очевидно, что перед нами работа не восточного, а греческого скульптора, и стиль её близок к стилю Лисиппа. Конечно, это может быть и копия любого времени, принесённая по торговым путям, но подобных копий до сего времени не было известно. Предположение о принадлежности маски Лисиппу может быть проверено исследованиями сплава, из коего изготовлена эта маска. Сотрудники музея согласились с этими выводами и заменили табличку, теперь экспонат сопровождает надпись: «Александр Македонский».
1) Маска Александра «Двурогого» из музея в Пятигорске. 2) Монета с ликом Александра «Двурогого», отпечатанная по рельефу Лисиппа
Отсюда Александр Македонский двинулся по следам Бесса к Танаису и Бактрии. О каком Танаисе идёт речь? Квинт Курций Руф поясняет: «Танаис отделяет бактрийцев от скифов, называемых европейскими, кроме того он является рубежом Европы и Азии. Племя скифов, находясь недалеко от Фракии (на Балканах), распространяется на восток и север, но не граничит с сарматами, а составляет их часть». То есть речь идёт явно о Доне, а вовсе не о Сырдарье, как полагают ныне.
Затем Александр отправляется к Оксу, его отождествляют с Амударьёй либо с исчезнувшей ныне рекой, соединявшей в те годы Каспий и Арал (Гирканское море и Оксианское озеро). И, кстати, если Александр Македонский шёл от Дона, то ему не приходилось переправляться через Волгу, ибо тогда она соединялась с Доном и впадала в Азовское море (Меотиду). Да и сам Каспий был более мелководный, и войска Александра Македонского могли пройти по сухому дну современного Каспия.
