Но ей не стоило забывать, что это было обоюдоострым оружием. И Том снова видел ее насквозь. На красивых губах обозначилась легкая усмешка, когда он внезапно чуть наклонился к ней.
– Ты опять пытаешься мною манипулировать, Мири? – спросил он тихо, как-то так управляя своим голосом, что у нее по коже прошелся целый табун мурашек, а во рту внезапно пересохло. Причем вовсе не от страха.
Она торопливо отпрянула назад и вжалась в спинку стула, как если бы обнаружила прямо перед собой ядовитую змею.
– К-куда мне, – она постаралась бесшабашно улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и откровенно испуганной. – Из нас двоих манипулятором всегда был ты…
– Но ты оказалась достойной ученицей, не так ли, Мири? – он говорил все так же проникновенно и почти нежно, смакуя каждый миг ее растерянности и смятения. – Знаешь, я ведь временами слышал тебя в те месяцы, когда еще не обрел снова тело. Слышал, как ты разговаривала с родителями, с друзьями, с профессорами в Хогвартсе… И ты весьма изящно вела с ними беседы, чтобы выяснить то, что тебе нужно, или чтобы спровадить прочь тех, с кем тебе не хотелось разговаривать… А этим летом тебе редко хотелось вести с кем-то разговоры…
Лицо Миранды залила мертвенная бледность.
– Ты… слышал меня? Когда находился… в крестраже? – выдохнула она чуть слышно.
– Ну да. В те моменты, когда ты тянулась ко мне – часто это было неосознанно, ты просто думала обо мне в те моменты, когда говорила с кем-то, и ненадолго я словно обретал связь с внешним миром. Со временем я становился сильнее, и впоследствии мог не только слышать тебя, но и видеть…
Она едва сдерживалась, чтобы не закрыть лицо руками. Учитывая, что все эти полтора года она думала о Томе как минимум каждые полчаса, слышать ее он должен был часто… А затем до нее дошел пугающий смысл его последних слов.
– Т-ты… становился сильнее? Видел меня? – тут у нее в мозгу словно лампочка зажглась, и перед глазами всплыло размытое воспоминание того вечера, когда она носила на себе крестраж в последний раз. – Тот силуэт у окна… Я была уверена, что мне не показалось… Там был ты, да? Я видела тебя, правильно?
Он кивнул.
– Но почему ты становился сильнее? – спросила она слегка испуганно, вспомнив пугающий рассказ Гарри и Рона о свойствах крестражей. – Крестраж обретает силу за счет того, что питается жизненными силами другого человека! И что же, ты..?
– Нет, – Том казался слегка раздраженным, когда говорил это. – Я этого не делал. Если бы та часть меня, что обитала в кольце, по-настоящему пожелала вернуться к жизни, у меня ушли бы считанные месяцы на то, чтобы выпить тебя досуха. Мне даже не пришлось бы прикладывать никаких усилий на то, чтобы ты обрела сильную эмоциональную связь с крестражем – ты и без того настолько привязана ко мне, что сама бы с радостью делилась своими жизненными силами, чтобы только снова увидеть меня. Правда?
Лицо Миранды, и без того бледное, стало серым, а все тело будто окостенело. Отрицать очевидное было бессмысленно, ведь они оба прекрасно знали ответ на этот вопрос, но те остатки гордости и разума, которые у нее еще оставались, наотрез отказывались тешить его самолюбие. Реддл усмехнулся, наблюдая за ней.
– Так что нет, я тебя не трогал. Но все те месяцы ты испытывала такую сильную тоску по мне, так тянулась к той части меня, которая осталась у тебя, что сама делилась со мной необходимой мне энергией – и это происходило безо всякого вреда для твоей жизни и рассудка, ведь я не подталкивал тебя и в этот процесс никак не вмешивался. Если бы ты и дальше продолжала носить крестраж и так же часто думать обо мне – вероятно, где-то через год-полтора я бы сам вернулся к жизни без специального ритуала, а ты осталась бы в живых.
Миранда приоткрыла рот, чтобы выдавить в ответ хоть что-то, показать, что она полностью владеет собой и его слова ее нисколько не потрясли, но в результате только молча покачала головой. Не такую правду она ожидала услышать, совсем не такую…
– Я полагаю, что именно этот факт и сыграл в том, что мое воскрешение прошло не по плану того, кто его задумал, – произнес Реддл внезапно, и лицо у него сделалось мрачное, недоброе. Миранда, сделав над собой усилие, глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться, понимая, что вызвать его на подобную откровенность во второй раз будет совсем не просто.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Что ты имеешь в виду?
– Знаешь, что я думаю? Я думаю, что кто-то похитил у тебя крестраж и собрался его воскресить. Мне неизвестно, какой ритуал он собирался для этого использовать, но этот ритуал пошел не так, как было запланировано, и в результате я пришел в себя в совершенно другом месте, где не было никого, кроме меня. Я много думал над этим, и у меня есть теория – вероятно, благодаря тебе часть моей души, что обитала в крестраже, стала гораздо сильнее и могущественнее и уже была гораздо ближе к человеку, чем к бесплотному духу. Волшебник, проводивший ритуал, этого не учел, и часть моей души вырвалась на свободу. И очнулся я на том самом месте, где был низвержен семнадцать лет назад…
Том потемнел лицом, когда говорил об этом, глаза опять угрожающе налились багрецом. Его взгляд сейчас был направлен словно в никуда, он снова видел перед собой то, что сейчас всплывало из глубин его памяти. Воспоминания о событиях той роковой ночи явно были одними из самых отвратительных в его жизни: белые пальцы сжали ручку чашки так, что Миранде даже показалось, что они сейчас просто оторвут полоску дорогого фарфора.
– Ты… очнулся в Годриковой Впадине? – Миранда ахнула и прижала ладонь ко рту. – В доме Поттеров?
– Да, – красивые черты исказила гримаса острой неприязни. – У судьбы бывает специфическое чувство юмора, не находишь?
На этот вопрос она ничего не ответила, а Том после паузы задумчиво произнес:
– Но все же я снова вернулся, и даже пронырливый старик никак не мог этого предугадать… Знаешь, уже и твое обратное путешествие во времени кажется мне подарком судьбы. Ведь только благодаря ему кольцо Слизеринов осталось вне досягаемости Дамблдора и Поттера. Мальчишка до сих пор наверняка даже не понял, каким образом я снова хожу по земле…
– Вообще-то он догадывается, – заметила Миранда, внутренне ежась от холода, звучавшего в его голосе при упоминании погибшего директора. Том поднял на нее тяжелый взгляд.
– То есть?
– Когда Гарри убедился, что ты снова вернулся, мои одноклассники провели небольшое расследование, – говоря это, она не испытывала сомнений, стоит ли открывать правду Реддлу, поскольку это напрямую касалось их обоих. Том слушал очень внимательно. – Им удалось выяснить, что в сороковых годах Том Реддл был женат на своей однокласснице, которая летом 1945-го года пропала без вести. Поначалу они даже думали, что ты был женат на Симоне Лефевр, но потом смогли установить, что твою жену звали Миранда Соммерс.
Реддл будто окаменел, пока это слушал. Причем не из-за того, что эта информация могла нести для него какую-то угрозу, а потому что ему явно совсем не нравилось, что Гарри опять удалось узнать о своем главном враге что-то, чего ему знать не полагалось.
– Это все? – наконец бесцветно спросил он.
– Да. Подробности найти не удалось, – слова миссис Нельсон Миранда благоразумно решила Тому не передавать, опасаясь за жизнь старой магглы. – У них были разные версии, причем самой популярной была та, что это ты убил свою жену. Но была и такая, что она смогла уцелеть, и именно ей ты оставил на хранение последний крестраж. Истина, как всегда, где-то рядом, правда?
Она чуть улыбнулась, и по лицу Тома словно судорога пробежала, когда он увидел ее улыбку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ну а ты? – поинтересовался он. Миранда видела, что его внезапно захватила еще какая-то мысль, и ей, как обычно, стоит держаться настороже.
– Что я?
– Твои дружки в курсе твоего участия в этой истории? Или они, бедные, находятся в полном неведении, кто такая Миранда Соммерс и откуда она вообще взялась?
Она отрицательно качнула головой, и Том негромко рассмеялся.
