кубок Австралия Опен, сколько должность моего тренера. Ло Канг вальяжно, широко раздвинув колени и откинувшись на спинку, сидит на тренерской скамейке и жует соломинку, как бы демонстрируя свое незыблемое положение. Полагаю, в Ассоциации знают о его ставках, и сегодняшняя — в двадцать миллионов гонконгских долларов, поставленных на мою победу — для них тоже не секрет.
«Рычаг давления» вроде бы есть, но груза его я совсем не ощущаю: а что изменилось-то? Разве были игры, которые мне было можно проиграть? Разве без этого всего я хотел бы потерять свой «винстрик»? Пусть великовозрастные придурки строчат «писульки», пусть пытаются совать взятки, напрягать могущественных покровителей и всячески интриговать — мне-то что? Я просто буду побеждать снова и снова, даже если мир за пределами корта превратится в поле финальной битвы добра и зла.
Подбросив мяч так, чтобы он на мгновение закрыл собою висящее над головой Федерера солнце, я подал в «экономном» режиме — сил осталось всего на парочку взрывных атак. Роджер тоже не стремился тратить оставшиеся резервы, спокойно отправив в меня классический до слез умиления кросс. Я ответил тем же, он — снова, но с ленивой подкруткой, заставившей меня сделать один лишний прыжок. Не тратя силы на расстройство по этому поводу, я за долю секунды прогнал в голове два последних матча против Федерера. Убедившись в том, что подобные моменты случались в обеих, и каждый раз я не пытался моментально «развести» соперника на ответную трату выносливости, я решил рискнуть и мощным ударом отправил мячик обратно по максимально низкой траектории.
Снаряд едва не задел сетку, но риск окупился качественно — Роджер не только потратил силы на резкий рывок влево, но еще и запорол форхенд, впечатав мяч в верхнюю кромку сетки.
— 15−0!
Первый козырь разыгран отлично — вытряс из Федерера ценнейшие на этом этапе капли выносливости, сам заработал очко, а соперник теперь еще и вынужден сохранять бдительность там, где раньше было не надо.
Вторая подача — точная копия первой, а полутораминутный обмен кроссами своей академической унылостью был способен вызвать у стариканов из Ассоциации острый приступ восторга. Решив, что хватит имитировать метроном, я применил ту же подкрутку, которая стоила Федереру очка. Роджер был готов, поэтому спокойно отбил все тем же кроссом, как бы приглашая постучать по мячику «вхолостую» еще немного. Я был не против, но кроссы бывают разные, и я вложил в свой побольше силы, заставив Федерера пробежаться. В следующий — еще немного больше, и Роджер снова вынужден тратить больше сил, чем ему хотелось бы. Немного психанув, соперник принял навязанные мной правила, и как следует вложился в собственный кросс.
Пока он готовился продолжать работать на дальней части корта, я немного пробежался и своим ударом погасил инерцию мяча, который медленно и печально перелетел сетку, с унылым звуком коснулся покрытия и отскочил на жалкие три десятка сантиметров, шлепнувшись обратно и бессильно запрыгав по корту — добежать и отбить Федерер даже не попытался, решив сэкономить силы: все равно бы не успел.
— 30−0!
На мою третью подачу Федерер ответил совсем уж скучно — соперник решил «отпустить» неудачно начавшийся для него гейм, чтобы потратить остатки сил на попытки забрать два следующих. Мысленно настраиваясь именно на них, я спокойно заработал третье очко, и подача перешла к Роджеру.
Второй гейм спустя пятнадцать минут противостояния уперся в «больше-меньше», а Роджер потихоньку начал сдавать — в дело вступила разница в возрасте, с каждой секундой матча все сильнее сжимая своими метафорическими ладонями горло Федерера. Лучшее, что я могу сделать — это побыстрее закончить его «страдания»!
Хорошо подготовленный топ-спин в моем исполнении возымел результат, и «больше» стало у меня. Теперь, когда Роджер находится на последнем издыхании, сил можно не жалеть — напротив, чем сильнее будут мои атаки, тем быстрее соперник выдохнется окончательно.
Отбив трижды, на четвертый раз Федерер не успел, и я забрал второй гейм решающего сета. Победа практически в кармане — переламывать такое большое преимущество у Роджера не осталось ни физических, ни моральных сил, и нам с ним осталось только отбыть «номер» до конца, чтобы не портить у зрителей впечатления от такого длинного, напряженного и сохранявшего интригу до последнего сета финала. Достойного финала.
Услышав финальный свисток, я промокшим насквозь напульсником размазал по лбу пот и на норовящих споткнуться и молящих об отдыхе ногах пошел жать руку Федереру, не забывая салютовать ракеткой трибунам. Радости от очередной большой победы нет, но есть очень приятное удовлетворение от хорошо сделанной работы. Так оно и должно быть. Поручкавшись с соперником и подвергнувшись награждению, я направился к своим, уже успевшим сформировать коридор до раздевалки.
— Ван, вам не кажется, что постоянные победы заставят ваших фанатов перестать смотреть матчи из-за отсутствия интриги? — сумел преодолеть барьер из охраны какой-то журналюга, сунув мне микрофон под нос.
Если вот эти вот мордовороты, с которыми мне даже разговаривать запрещено пропустили, значит придется ответить — без одобрения Партии ко мне нынче никого не пускают.
— Полагаю, что получится наоборот — всем интересно ждать момента, когда прерывается большой «винстрик», — с улыбкой заявил я, и тренер Ло подтолкнул меня в спину — «иди в тепло, пока не простыл».
Устало скинув с себя пропотевшие шмотки, я забрался в душевую и уселся на пол под горячие струи. «Отомстил» за Яна, как и обещал. Сейчас посижу, немного отдохну, и потом будет можно продолжить сидеть-отдыхать в автобусе. После него — в ресторане, но я бы лучше поехал «домой», лежать в тишине и покое. Нельзя — уважаемый ректор и уважаемый посол Китая в Австралии желают покутить на приеме в честь победителя. Ах да, посидеть там не выйдет — мероприятие традиционно проводится в формате фуршета. Хорошо, что народ с пониманием, и через часок нам с Катей можно будет уйти заниматься более интересными вещами.
Подумав еще немного, я со вздохом «отслюнил» еще полчасика — Ян тоже идет на прием, а значит будет полезно потусить с ним на глазах у «главнюков» подольше. Добрый я все-таки, и поступаю прямо не как китаец: мне от падавана никакой выгоды не светит — нету у Большого тенниса «реферальной ссылки», которая генерирует доход за каждого, кого ты в него пристроил.
* * *
— Огромное, огромное достижение! — закончил господин ректор долгий хвалебный монолог в честь первого моего кубка из серии Большого Шлема.
— Оправдывать ожидания лучшего университета Поднебесной гораздо более значимая награда
