чувствует себя по-настоящему виноватым за все, что он там натворил, а тюрьма — это просто еще одна ферма Чапмена, не так ли? — объяснила Робин. — Для него это гораздо менее страшно, чем внешний мир.
— И это «все, что он натворил», во множественном числе, действительно преступления? — спросил Страйк.
— Возможно, он просто спал с Линь, когда она была несовершеннолетней, — неуверенно предположила Робин. — Однако я беспокоюсь, стоит ли выпытывать у него подробности, особенно учитывая присутствие Цинь. Он может расстроиться или убежать.
— Ты понимаешь, что его побегом мы обязаны тебе?
— Я так не думаю, — ответила Робин. — Его вынудило сделать это исчезновение Линь. У него уже были сомнения, когда я появилась там.
— Ты довела его сомнения до предела. Вероятно, он ушел в нужный момент, чтобы жизнь его дочери тоже не пошла под откос. Я думаю, ты, возможно, спасла две жизни.
Робин подняла на него глаза.
— Я знаю, почему ты это говоришь, Стра…
— Это правда. Такая у нас работа.
Но Робин его слова мало утешили. Потребовалось бы нечто большее, чем неожиданный побег Уилла Эденсора, чтобы стереть из ее памяти образ двух маленьких дочерей Кэрри, потерявших свою мать.
Они вернулись в офис. И Уилл, и Цинь поглощали пиццу, Уилл с жадностью, а Цинь выглядела так, словно пребывала в нирване.
—И как же ты это сделал, Уилл? — спросила Робин, снова садясь. — Как ты выбрался?
Уилл проглотил большой кусок пиццы и ответил:
— Украл двадцать фунтов из кабинета Мазу. Зашел в класс, когда Шона была старшей. Сказал, что Цинь нужно показаться доктору Чжоу. Шона поверила мне. Бегом через поле. Вылезли в слепой зоне, как и ты. Остановил машину. Женщина отвезла нас в Норидж.
Робин, которая в полной мере понимала, насколько сложными были все части этого плана, заметила:
— Это невероятно. А потом вы автостопом добрались до Лондона?
— Да, — сказал Уилл.
— Но как, черт возьми, ты нашел наш офис?
Уилл, стараясь не уронить ребенка, сидевшего у него на коленях, подтолкнул носком кроссовок лежавший у его ног пластиковый пакет к Робин. Она наклонилась, чтобы поднять его, и достала оттуда пластиковый камень.
— О, — отозвалась она. — Это ты забрал его... Но он был пуст. В нем не было писем.
— Я знаю, — сказал Уилл с набитым пиццей ртом, — но я все понял. После того, что... после Домика для уединения, — он снова опустил взгляд в пол, — я прокрался ночью в лес, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь на опушке, потому что Линь видела тебя с фонариком. Я подумал, что ты, должно быть, детектив. Я нашел камень и заглянул внутрь, и, судя по всему, ты писала, подложив бумагу, и на ней остались отпечатки твоих писем, и я понял, что был прав — ты писала о том, что происходит на ферме Чапмена. После того, как ты ушла, Вивьен рассказывала всем, что ты откликнулась на «Робин» в Норидже, и Тайо сказал, что в слепой зоне тебя ждал большой парень, когда ты сбежала. Так что я поискал «Робин» и «детектив» в библиотеке в Норидже, затем нас подбросили до Лондона и…
— Черт возьми, — сказал Страйк, — нам говорили, что ты сообразительный, но это впечатляет.
Уилл не взглянул на Страйка и никак не отреагировал на его слова, разве что слегка нахмурился. Робин подозревала, из-за того, что Уилл, должно быть, понял, что именно сэр Колин рассказал двум детективам о сообразительности своего сына.
— Воды, — попросила Пат, когда Цинь начала кашлять, потому что запихнула в рот слишком много пиццы.
Робин встала вместе с Пат у раковины, чтобы помочь ей наполнить стаканы.
— Не могла бы ты посидеть с Цинь, — прошептала Робин офис-менеджеру, пока звук льющейся воды заглушал ее голос, — а мы со Страйком поговорим с Уиллом в нашем кабинете? Возможно, он не захочет говорить открыто в ее присутствии.
— Без проблем, — сказала Пат рычанием, которое было ее шепотом. — Как, говоришь, ее зовут?
— Цинь.
— Что это за имя такое?
— Китайское.
— Хм... Кстати, мою правнучку зовут Таниша. Это из санскрита, — Пат слегка закатила глаза.
Когда Пат и Робин принесли стаканы с водой, Пат своим глубоким голосом сказала:
— Цинь, посмотри на это.
Она достала из своего стола пачку ярко-оранжевых стикеров.
— Смотри, они отрываются, — показала Пат. — И они прилипают к вещам.
Очарованная, маленькая девочка соскользнула с колен Уилла, но все еще цеплялась за его ногу. Вспомнив других детей на ферме Чапмена, Робин обрадовалась знаку того, что Цинь понимает: отец — гарант ее безопасности.
— Ты можешь поиграть с ними, если хочешь, — предложила Пат.
Маленькая девочка неуверенно заковыляла к Пат, которая протянула ей упаковку стикеров и рылась в поисках ручек. Взгляды Страйка и Робин снова встретились, и Страйк встал, держа в руках пиццу.
— Зайди-ка сюда на минутку, Уилл? — сказал он.
Они оставили разделяющую кабинеты дверь открытой, чтобы Цинь могла видеть, где находится ее отец. Страйк взял с собой свой пластиковый стул.
Робин забыла, что все фотографии, относящиеся к делу ВГЦ, были развешаны на доске на стене кабинета. Уилл остановился как вкопанный, уставившись на них.
— Зачем вам все это? — спросил он обвиняющим тоном и, к ужасу Робин, попятился. — Это Утонувший пророк, — сказал он, указывая на рисунки Города Мучений, теперь в его голосе звучала паника. — Зачем ты ее так нарисовала?
— Мы ее не рисовали, — объяснил Страйк, быстро двигаясь, чтобы закрыть створки доски, но Уилл внезапно сказал:
— Это Кевин!
— Да, — подтвердил Страйк. Передумав закрывать доску, он отошел от нее, чтобы Уиллу было все видно. — Ты знал Кевина?
— Недолго… он ушел вскоре после того, как я... но почему?..
Уилл подошел на несколько шагов ближе к доске. К фотографии Кевина, которую Страйк взял из газетного архива, была прикреплена подпись: «Полиция утверждает, что убийство Кевина Пёрбрайта было связано с наркотиками».
— Кевин покончил с собой, — медленно произнес Уилл. — Почему здесь написано..?
— В него стрелял кто-то другой, — сказал Страйк.
— Нет, он покончил с собой, — в голосе Уилла звучал тот тон догматизма, который Робин впервые услышала на огородной грядке на ферме. — Он покончил с собой, потому что был чистым духом и не мог справиться с материалистическим миром.
— На месте преступления не было найдено никакого оружия, — сообщил Страйк. — Кто-то другой застрелил его.
— Нет... Это невозможно...
— Но дело обстояло так, —
