самом деле для всех это даже не тайна, кроме нас, не так ли?
— Это потому, что все остальные — чертовы идиоты.
— Полиция, береговая охрана, свидетели и коронер? Они все чертовы идиоты? — удивленно спросила Робин.
— Ты же сама сказала, что ВГЦ сошло это с рук, потому что все считали их «немного странными, но безобидными». Слишком много людей, даже умных — нет, именно умных — предполагают невиновность, когда сталкиваются со странностями. «Немного странно, но я не должен позволять своим предрассудкам затуманивать мои суждения». Затем они все переоценивают, и что получается? Ребенок исчезает с лица земли, и вся эта история чертовски странная, но мантии и мистическая чушь мешают это увидеть, и никто не хочет выглядеть ханжой, поэтому говорят: «Странно идти плавать в Северном море в пять утра, но я полагаю, это как раз то, что делают люди, которым это нравится. Вероятно, это как-то связано с фазами Луны».
Робин никак не отреагировала на эту речь, отчасти потому что не хотела высказывать вслух свое истинное мнение, которое заключалось в том, что ее партнер тоже был предубежден: предубежден в направлении, противоположном тому, которое он описывал, предубежден против альтернативного образа жизни, потому что большая часть его собственного трудного и неспокойного детства прошла в сквотах и коммунах. Другая причина, по которой Робин не ответила, заключалась в том, что она заметила что-то смутно настораживающее. После целой минуты молчания Страйк заметил, что она то и дело поглядывает в зеркало.
— Что-то случилось?
— Я... наверное, становлюсь параноиком.
— О чем ты?
— Не оглядывайся, — сказала Робин, но за нами могут следить.
— Кто? — спросил Страйк, теперь уже глядя в боковое зеркало.
— Красная «воксхолл корса» за «маздой»... но это может быть и не та машина.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда мы выезжали из гаража в Лондоне, прямо за нами поехала красная «корса». Вон она, — сказала Робин, снова взглянув в зеркало заднего вида, — последние несколько километров едет, держа дистанцию в одну машину между нами. Ты видишь ее номерные знаки?
— Нет, — ответил Страйк, щурясь в боковое зеркало. Водителем был толстый мужчина в солнцезащитных очках.
— Странно.
— Что?
— Там еще один человек, но он на заднем сиденье… попробуй прибавить скорость. Обгоняй этот «поло».
Робин так и сделала. Страйк наблюдал за «корсой» в боковое зеркало. Она тронулась с места, обогнала «мазду», затем пристроилась сзади «поло».
— Совпадение? — спросила Робин.
— Время покажет, — сказал Страйк, не сводя глаз с приближающейся машины.
105
Внутренний конфликт ослабляет способность преодолевать опасность извне.
«И цзин, или Книга перемен»
— Это моя паранойя, — сказала Робин.
Она только что свернула на шоссе А309, ведущее к Темза-Диттон, но красная «воксхолл корса» продолжила движение по шоссе А307 и исчезла.
— Я в этом не уверен, — Страйк сверился с фотографиями «корсы», которые он тайком сделал в боковом зеркале заднего вида. — Возможно, они просто хотели получить подтверждение, что мы посещаем Эденсоров.
— И мы только что это подтвердили, свернув сюда, — с тревогой заметила Робин. — Может быть, они думают, что Уилл и Цинь остановились у сэра Колина?
— Возможно, — согласился Страйк. — Нам лучше предупредить его насчет этой машины.
Дом, в котором сэр Колин и леди Эденсор вырастили своих троих сыновей, стоял на берегу Темзы, на окраине пригородной деревни. Хотя фасад здания был непритязательным, его значительные размеры стали очевидны, когда сэр Колин провел двух детективов в заднюю часть дома. Череда просторных комнат, обставленных удобной мебелью, завершилась современной кухней-столовой со стенами, состоящими в основном из стекла, открывающими вид на длинную лужайку, пологим склоном спускающуюся к реке.
Старшие братья Уилла молча ждали на кухне: Джеймс, смуглый и хмурый, стоял возле дорогой на вид кофеварки, в то время как более светловолосый младший сын Эд сидел за большим обеденным столом, прислонив трость к стене позади себя. Робин почувствовала напряжение в комнате. Ни один из братьев не выглядел радостным от того, что Уилл наконец покинул ВГЦ, они не проронили ни одного слова или знака приветствия. Напряженная атмосфера наводила на мысль, что до их прибытия состоялся горячий обмен мнениями. С неубедительной бодростью сэр Колин сказал:
— Джеймс и Эд хотели присутствовать на нашей встрече, чтобы узнать все подробности. Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил он, указывая на столик, за которым уже сидел Эд. — Кофе?
— Это было бы здорово, — сказал Страйк.
Как только было приготовлено пять чашек кофе, сэр Колин присоединился к ним за столом, хотя Джеймс остался стоять.
— Итак, Уилл остановился у вашего офис-менеджера, — начал сэр Колин.
— У Пат, да, — подтвердил Страйк. — Я думаю, это хорошая идея. Он сейчас далеко от Руперт-корт.
— Я должен выделить немного денег на его питание и проживание, пока он… пока он там.
— Очень любезно с вашей стороны, — сказал Страйк. — Я передам ей.
— Могу я отправить что-нибудь из его одежды?
— Я бы не советовал, — ответил Страйк. — Как я уже сказал вам по телефону, он пригрозил снова уйти, если мы скажем вам, что он вернулся.
— Тогда, может быть, если я дам вам еще немного денег, вы могли бы передать и их, чтобы он мог купить какую-нибудь одежду, не говоря, откуда взялись деньги? Мне противно думать о том, что он разгуливает по городу в этом спортивном костюме ВГЦ.
— Хорошо, — согласился Страйк.
— Вы говорили, что вам есть что рассказать мне лично.
— Верно, — подтвердил Страйк.
Он сообщил Эденсорам все подробности их вчерашнего разговора с Уиллом. Когда Страйк закончил, воцарилось короткое молчание. Затем Эд сказал:
— То есть, по сути, он хочет, чтобы вы нашли эту девушку Линь, а затем хочет сдаться полиции?
— Именно, — сказал Страйк.
— Но вы не знаете, что он сделал, чтобы попасть под арест?
— Возможно, он имеет в виду близкие отношения с Линь, которые начались, когда она была несовершеннолетней, — объяснила Робин.
— Что ж, я поговорил со своими адвокатами, — сказал сэр Колин, — и они считают, что если Уилла беспокоит обвинение в растлении — а на данный момент у нас нет оснований предполагать, что он совершил нечто худшее, — можно было бы договориться, чтобы он избежал судебного преследования, если согласится дать показания против церкви, и Линь не захочет выдвигать обвинения. Смягчающие обстоятельства, принуждение и так далее — наши адвокаты Рентоны считают, что у него могут быть хорошие шансы избежать
