Громадная лапа крепче сжимает исчезающе-крохотный шестигранник. Кровь струится по чешуе, но засов и петли больше не дрожат.
«Скорее, некромант».
Не бойся, Уккарон. Я не подведу.
Ещё немного, ещё совсем немного…
«Кэр Лаэда! Мы готовы».
Это уже Чаргос. Старый дракон называет Разрушителя его собственным, стремительно уходящим в небытиё именем.
Я тоже готов, друг мой.
До конца. До самой смерти и даже дальше.
— Иди сюда, дочка.
— Папа… — Кажется, она плачет.
— Ты боишься?
— Нет, — всхлипывает. — Вернее… немножко. Просто потому, что не знаю…
— А это и не надо знать. — Чёрная лапища всё плотнее и плотнее сжимает заветный шестигранник.
…А великая завеса Западной Тьмы уже не ползёт, не течёт — мчится на восток всесокрушающей лавиной. Ещё немного — и Она докатится до проклятого острова.
СЕЙЧАС, НЕКРОМАНТ!
Сам знаю, Сущность. Отойди в сторону, не лезь под руку.
ПОНЯЛА. УХОЖУ. НЕНАДОЛГО.
«Друзья мои. Теперь!»
Разрушитель зажмуривается. Огромная лапа осторожно опускает чёрный шестигранник в самую середину вычерченной паутины — на пересечение хорд, связавших звезды и подзвёздный мир в единую сеть.
Ударим вместе, дочь.
«Да, папа!» — она перекинулась. Аэсоннэ очень, очень трудно удерживаться в облике драконицы, но она держится.
Прости, милая моя, я знаю, это больно, неимоверно больно.
Сейчас.
— Не так быстро, некромант!
Знакомый глумливый голос Салладорца.
Зелёные, волосяно-тонкие щупальца просовываются в мельчайшие щели, впиваются в засов и петли, напрягаются — и прежде чем Разрушитель или Аэсоннэ успевают повернуться, створки ворот Чёрной башни с грохотом рушатся.
— Ты забыл, что здесь нет правил. Что законы здесь устанавливает сильнейший. — Вползающая через порог склизкая зеленая тварь не имеет ничего общего с человеком. Сохранился лишь прежний голос Эвенгара Салладорского, великого Тёмного мага. Он хотел открыть новые пути познания, но лишь отворил врата полчищам врагов рода человеческого.
Будь ты проклят, Эвенгар — потоки силы уже устремились в начертанные для них русла, я не могу с тобой сражаться, но…
— Зато могу я, Салладорец.
В проёме врат появляется совершенно новая фигура. Вернее, их двое.
Те самые, рухнувшие в пропасть опрокинутой пирамиды, когда схватка ещё даже не успела начаться.
Безымянная, деревянный лесной голем — и Рысь-неупокоенная, вырванная великим заклятьем с порога Серых Пределов.
Но сейчас всё совсем не так, как было там, на верхних ярусах. Глаза Рыси-первой ярко сияют, шаг твёрд и упруг, и обе сабли вновь у неё в руках.
Безымянная же едва тащится, голова поникла, скрюченные пальцы вцепились в плечи беглянки из Храма Мечей.
Её путь заканчивается, понимает Разрушитель. Сила Спасителя творила не одно лишь зло. На краткий миг она вновь соединила душу с телом той единственной, кого любил Фесс и любившей его самого.
— Я здесь, одан, — спокойно произносит Рысь. — Ты звал меня, и я пришла. Ненадолго; но помочь успею.
Слова пронзают пространство, вспыхивая огневеющими искрами; время послушно раздвигается, пропуская их. А вот Салладорец не успевает развернуться, не успевает воздвигнуть щит — сабли обрушиваются, они рассекают, рубят и кромсают.
Колени Безымянной подламываются, она валится на пол бесформенной грудой веток и сучьев, туловище оборачивается обрубком древесного ствола.
— Жаль, что так мало, — успевает произнести Рысь — за миг до того, как оба её клинка вонзаются в спину твари, совсем недавно бывшей Эвенгаром Салладорским. — Не упусти шанса, одан рыцарь.
— Рыся! — Разрушитель ревёт, запрокидывая голову, под прикрывающей горло чешуёй перекатывается огромный кадык.
Свистящий звук — сталь режет покрытую зеленоватой слизью плоть. Визг, в котором не остаётся уже ничего человеческого. Щупальце обворачивается вокруг ног Рыси, подсекает — та падает, но даже не думает защищаться, лишь ещё глубже вонзая клинки в тело зеленой твари.
Ни Разрушитель, ни Аэсоннэ не могут броситься ей на помощь — чёрный шестигранник в самом центре паутины, и он уже дрожит от рвущихся через него потоков силы. Ее много, очень много — но всё-таки недостаточно для задуманного.
— Хорошо… удалось тебя увидеть… — Лицо Рыси-первой остаётся нечеловечески спокойно, воительница всем телом наваливается на рукояти клинков, вгоняя их глубже, ещё глубже.
— Рыся!
Она начинает задыхаться — зелёное щупальце захлестнулось-таки вокруг её горла.
— Не бойся… — хрипит она. — Не отпущу. Хоть напоследок… пригожусь.
— Рыся!..
«Сейчас, некромант». — Чаргос тоже спокоен.
«Сейчас», — соглашается Уккарон.
Следом за Салладорцем в ворота Чёрной башни пытаются прорваться трое его прислужников. Уцелевшие драконы и Тёмные бросаются следом. Столкновение, сверкают отсвечивающие зелёным клинки, отбрасывающие соратников Разрушителя.
Два существа, жемчужно-белый дракон и иссиня-чёрный его собрат с немалой примесью вепря, застыли над содрогающимся шестигранником. Вот огромный дуотт дотянулся до бросившегося прямо на него Редрона, и ручищи чудовища разрывают Хранителя почти пополам.
Новый выплеск силы, по шестиграннику бегут трещины, но этого мало, слишком мало!
Следующим гибнет Эртан, оторвав, правда, крыло у летучего слуги Салладорца. Далеко в Эвиале, на поверхности истерзанного мира, до самых небес взмывает огненный гриб, взрыв размётывает древние горы, играючи ломая своды самых глубоких пещер, в крошки разнося неподвластный самому времени камень.
Мало. Мало. Мало!
«Сейчас будет ещё, Кэр».
— Я держу, — хрипит Рысь-первая. — Про меня не думай, одан. Убей их всех!
Жемчужная драконица в отчаянии запрокинула голову, раскачивается из стороны в сторону. Ничего не сделать, ничего! Даже не повернуться, не окатить врагов пламенем!..
— Ничего… — слышится последнее слово Рыси. И тут сверху доносится новый звук — высокий, отчаянный, режущий вопль, от которого трясутся стены Чёрной башни и обрушиваются плиты внутренней облицовки.
Кричит Спаситель, и это первый звук, услышанный от Него миром.
* * *
Клара Хюммель и валькирия Райна. Дракон Сфайрат. Эфесы Иммельсторна и Драгнира в руках. И — ветер, ветер в лицо, напоённый дымом и паром, несущий облака пепла и пыли, словно и не океан раскинулся вокруг, а мёртвая пустыня, и не просто пустыня, возникшая волею природных сил, а след прокатившейся по миру злобной, истребительной магии.
Внизу умирали орки капитана Уртханга, и помочь им было некому, кроме одной лишь Эйтери, Сотворяющей народа гномов. Кицум покинул отряд, обернувшись золотым драконом, Тави канула в пропасть, увлекая за собой Игнациуса, Ниакрис тяжело ранена, её отец убит Архимагом…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
