оставляют их и возносятся к Тому, Кто послал их сюда благовестить неизреченную свободу и вечное спасение! Смотря на бывших грешников, можно истаивать от одного умиления при созерцании столь великой радости, какую те переживают! В самом деле, столько они мучились в геенне огненной, так много времени находились в тартаре, и теперь вдруг от всего этого освобождаются, и не только освобождаются, но еще принимаются в Царство Божие, усыновляются в качестве детей Самому Богу! Да как же после всего этого не радоваться, не ликовать, не изливаться в одну признательность Христу и в одну любовь к Нему? Так думая, я и не заметил, как уже переношусь еще к следующим грешникам, томившимся в аду за грех
гнева.
Все они исполнены великого изумления! Они робко озираются друг на друга, как будто что-то для них совершилось бесконечно великое, но этому свершившемуся для них великому и чудесному делу они и верят и не верят, не сомневаются и сомневаются. Вот что они переживают в себе. С величайшим интересом смотрю на них и с нетерпением слежу, что же будет дальше. Вижу и замечаю, что они быстро просветляются и обогащаются в себе сознанием того, что с ними произошло и происходит. Появляется уже на лицах их улыбка! Ах, Боже мой! Они друг друга о чем-то спрашивают. Изумление растет в них, удивление переходит границы. Слышны рыдания. Вижу частое осенение себя крестным знамением! Все они только что горели в аду, только что стонали, ревели от великих адских мук, а теперь? О, теперь они от всего этого освобождаются!
При одной мысли об этом не знаю, во что можно превратиться! Они теперь переживают противоречивые чувства! Из их уст часто слышится имя – «Христос». Плач радости все более и более усиливается в них. Их озаряет волнистый свет. Над ними парит один серафим; от его полета льется божественная музыка. Все смотрят на него и слушают столь дивную музыку, не сдерживая в себе приток умиления и радости. Они все вопят и руками машут серафиму. Он пролетает мимо. Они, точно исступленные, от радости не знают, что с ними делается. Праздник ли у них? Пасха ли? О, нет, это бесконечно больше, чем праздник и чем пасха! Снова свет озаряет их. Они видят двух архангелов перед собою; те прибыли возвестить им волю Господа, что отныне они прощены Богом и грехов уже нет на них. О, какова же радость их, когда они собственными своими ушами слышат неизреченное благоволение Божие к ним от самого херувима! Я не могу все это передать словами, у меня нет возможности передать хотя бы тысячную долю того, что они переживают в себе! Одно лишь скажу, что слезы, плач, рыдание, вопли, молитва, благодарность Богу, прославление Бога, умиление перед любовью Христовой к ним, восторги, радость – все это смешивается и громадным столбом возносится к самому престолу Триипостасного Бога! Серафим, по исполнении своего долга по отношению к сим душам, тотчас взмывает ввысь, туда, откуда он прибыл и явился сим новым сынам и дочерям Божиим.
Не успеваю осушить свои слезы от переживаемой радости, и уже переношусь к иным большим грешникам, мучившимся в аду за грех – злопамятство! О, какое их множество! Удивительно! Они все лежат ничком. Что же такое? Вот тьма исчезает, являются какие-то сумерки. Все они, точно сраженные на поле битвы, лежат неподвижно и безгласно. Моему удивлению нет границ! Минута, другая, третья… полчаса, час. В одном и том же состоянии. Вдруг – свет. Вижу, над ними пролетают херувимы, и бросив на них благоухающие цветы, исчезают… Вижу, как от этих цветов они то поднимаются, то опять падают… Боже! Благовонные цветы, брошенные херувимами, свое дело делают. Силы в этих душах восстанавливаются, они встают уже с открытыми очами, медленно озираются по сторонам и как будто не видят друг друга. Такое сонное состояние быстро в них проходит. Они чувствуют себя уже совершенно оправившимися, но только не могут понять, где они и что они? Полны изумления и удивления! Сами же по себе все более и более преображаются, улыбка уж не сходит с лиц. Радость незримыми потоками вливается в их сердца!
Но вот озаряет всех свет! Это пролетают ангелы. От этого света радость еще сильнее и деятельнее объемлет бывших грешников, они волнуются, чего-то ожидают, к чему-то готовятся; но к чему, того сами не знают. Вдруг свет заблистал над ними; послышалась музыка от полета божественных вестников. Это парят серафимы и опускаются прямо к ним. О, какой же восторг вспыхивает в сердце каждого и каждой из них! Серафим, открыв пламенные уста, начал говорить им так: «О, все народы Земли, и вы все, бесчисленнейшие жители других миров, подобные нам, внимайте! Голгофа Христа уничтожила ад, и кровью Господа погасила адские муки, и отныне усыновляет вас Богу Отцу! Сказав это, он, всплеснув своими музыкальными крыльями, парит к Триипостасному Богу!
О, чей язык, чье слово, чье перо изречет, выскажет и опишет все то, что теперь происходит с сими грешниками! Бог свидетель, я не могу без слез говорить об этом! Одно лишь скажу: здесь и слезы, и рыдание, и молитва, и радостный вопль, и воздевание рук, и взаимное лобзание, и радостные объятия, и священный танец, и всякое излияние чувств перед Христом! Ах, да что там говорить, ведь все это превосходит всякое человеческое понятие! Такая радость нынче переживается всеми бывшими грешниками, которых Господь освободил от страдания и мук. О, сладчайший мой Господь, о, свет мой, о, неисчерпаемая сила моя, хвала Тебе, прославление Тебе, честь и поклонение Тебе во веки вечные, аминь.
7 октября. [Освобождение бывших убийц, грабителей. Всеобщее ликование. Благодарение Спасителя]
Ровно в два часа ночи с половиной моя одигитрия снова посещает меня и влечет на зрелище великого торжества. Вот она вновь ставит меня перед многолюдным собранием бывших грешников, находившихся в богоотчужденности, ныне же освобожденных из ада и готовящихся вступить в Царство Триипостасного Бога. Я стою сейчас перед бывшими убийцами, мучившимися за свой грех в аду неизвестно сколько времени, теперь же прощенными Христом!
О, Голгофа Господа! Только она одна противопоставила себя правосудию Божию, потому что бесконечно превосходит последнее. И только благодаря этому все насельники ада теперь спасаются. И вот я в настоящее время предстою перед бесконечным числом бывших грешников, ныне уже помилованных Христом. В каком же состоянии я зрю их? О, я вижу их стоящими уже на ногах. Они все задумчивы и угрюмы.
