class="p1">Кайлес беззаботно улыбнулся:
- Не переживай, братишка, честь Асмаса не пострадает.
Глава 11
Одуряюще пахнущий груз из Первого и Третьего тэоратов тайком проносили старшие курсы, которые имели разрешение выезжать в город во вне учебного времени. Они же доставили ингредиенты для выпечки. И ведь не попался никто!
Кухню экспроприировали с вечера. Готовили ночью. Прикрывали все те же старшие курсы, заодно перезнакомились, подружились и выяснили, что женщина в стенах учебного заведения – нормальный человек, а не что-то непотребное.
Почти в полночь вывалились наружу. Ярко светила луна, было тепло, все ощутимее становилось приближение лета, и настроение было довольное от проделанной работы.
Но рядом мрачной тенью встал Пятый, и народ понятливо разошелся, оставив их одних. Юля напряглась. Ей и без всякой магии чуялось, что беда мерзлой глыбой застыла за спиной высочества.
– Мать связалась со мной. Просит о помощи, – проговорил принц равнодушно. Но Юля была уверена – равнодушие напускное, и Пятого сейчас съедает боль, – ее обвиняют в травле Альгара.
Сердце болезненно сжалось. Вспомнился ритуал. Спокойное лицо Пятой. А ведь наверняка уже тогда было известно об идущем расследовании… Ох, Пятая-Пятая… Неужели собственные амбиции оказались важнее репутации сына?
Что тут сказать? Только:
– Мне жаль.
Пятый хмыкнул. Досадливо мотнул головой.
– Это был ее выбор. Ей было мало стать королевой и матерью, еще и кузину мечтала сделать такой, чтобы две королевы из одной семьи.
– Кузину? – вскинула брови Юля.
– Бывшую восьмую невесту, – подтвердил Пятый и пояснил: – Зажгли пожар травли ближайшие родственники, обиженные тем, что девушку лишили короны, а мать поддержала. Братья скрывали правду даже от меня, но, когда Шестого попытались убить… Пришлось предать огласке.
И Юле вспомнилась представленная ей на Зимнем балу девушка. Хрупкий эльф с медовыми глазами, нежным голосом и неземной добротой во взгляде. Глядя на такое чудо, внутреннее чутье отказывалось верить, что она могла быть причастна к травле и убийству.
– А бывшая невеста? – спросила, дрогнувшим голосом.
Лицо Пятого вдруг осветила нежная улыбка. Всего на доли секунды, но Юле хватило, чтобы ее поймать и сделать выводы. Ничего удивительного в том, что такая искренняя доброта нашла путь даже к сердцу «колючего ежика».
– Ее невиновность подтверждена. Знаешь, я даже рад, что у матери ничего не вышло.
Юля вздохнула с облегчением, но взгляд запнулся о сгорбленную фигуру Пятого, растерявшего горделивую осанку.
Н-да… Надо что-то делать, показать цель, дать мотивационного пинка. Не хорошо, когда высочество страдает из-за амбиционной матери. Она какая-никакая, а все-таки мать…
– Бедняжка, – вздохнула искренне, Пятый подобрался, – заклевали, наверное, дома. Сначала не смогла выйти замуж за короля, а когда все вокруг старались ради нее, участвовать не стала.
Его высочество нахмурился, а Юля продолжала развивать тему несчастной бывшей невесты.
– Спорим, сделают ее виновной во всем? Сами себя до суда довели, а винить будут ее.
На лице Пятого заиграли желваки.
– Помочь бы… Только чем? – спросила у луны, краем глаза наблюдая, как на лице высочества появляется выражение глубокой задумчивости.
Все. Наживка заброшена. Дальше пусть сам деву спасает.
– Что это ты тут делаешь? – спросил знакомый голос, Фильярг обнял со спины, прижал. – Про завтрашний сюрприз я в курсе, вся академия слюной захлебывается, я про разговор с братом.
Юля посмотрела туда, где скрылся Пятый за пару минут до появления Фильярга.
– Обсуждали родственные неурядицы.
– Ты про его мать? – напрягся любимый.
– И про нее тоже, – кивнула Юля, повернулась, обвиняюще ткнула кулаком в грудь: – Мог бы и раньше рассказать.
– Прости, – повинился, – дело щекотливое. Второй просил хранить все в тайне, да у тебя и так дел невпроворот со свадьбой. Лучше скажи, мне стоит завтра обедать или место для ваших шедевров оставить?
– Оставь, – улыбнулась Юля.
– Знаешь, – ее нежно поцеловали в лоб, – после ритуала в море, мы с братьями по-настоящему стали близки. Раньше родство воспринималось мною как данность, я его никогда не ценил, а когда чуть не потерял Шестого и тебя… Многое переменилось.
И к лучшему, – добавила про себя Юля.
Руководство академии обедало со старшими курсами, решено было тогда и преподнести сюрприз. Младших кормили раньше, но Юля клятвенно обещала им оставить вкусняшек.
И сейчас, сидя за столом рядом с Фильяргом, нервничая – как все пройдет, она вспоминала прошлую ночь. Для большинства девушек это был первый опыт готовки. Хорошо еще, что повара задержались на рабочих местах – частью из любопытства, частью из опасения найти утром вместо кухни горелые развалины.
Сначала мужчины держались в стороне, но скоро профессиональная ревность взяла свое и над кухней полетело:
– Леди, кто же так взбивает яйца? Вы ими решили стену покрасить?
– А давайте мы сначала аккуратно так достанем скорлупу, а потом уже добавим муки, иначе на зубах будет неприятно хрустеть.
– Леди, вы шкурку снимаете или решили полностью изничтожить фрукты?
Леди сопели, краснели, вздыхали, но старались. Цель – найти путь к сердцу ректора и остаться в академии – стоила затраченных усилий.
Но без помощи поваров им пришлось бы туго… И Юля пометила себе порадовать товарищей чем-нибудь из земных технологий.
Под барабанную дробь – ложками по столам – в столовую были внесены на подносах пироги. Ну а главный сюрприз – огромный торт с зажженными свечами – несли двое старшекурсников.
Ректор замер. Вскинул брови. Потом прищурился.
Дробь стихла, на столовую рухнула выжидающая тишина. Юле и самой было интересно, как отреагирует ректор на их инициативу. Все же академия не одну сотню лет выстраивала традиции, а тут она с тортом и пирогами… Фактически – реверанс в сторону руководства, практически – попытка примирения, и установление новой традиции.
– Господин ректор, – выступила вперед, – разрешите от лица первого женского факультета поздравить вас с днем рождения и пожелать многая лета и чистого огня.
Ректор замедленно, точно борясь с чем-то внутри себя, кивнул. Обвел взглядом столовую. На него безотрывно смотрели пара сотен глаз. В воздухе витал запах свежей сдобы. Земной корицы. Дрожали свечи над розочками из крема. Кто-то шумно сглотнул слюну.
– Неожиданно, – произнес ректор, уже успев сообразить, что упустил из вида столь масштабную подготовку – и ни одна сволочь не донесла ведь!
– А молодцы, – хлопнул по столу, кинул одобрительный взгляд на старшие курсы, -
