Впрочем, в этой жизни у солдата есть только один путь – победить или умереть.
Клозе знал, что лучше Рокуэлла подготовлен к ведению межзвездной войны. Давало ли это ему моральное право сделать то, что он сделал? Клозе решил, что об этом он подумает позже. Сначала надо сделать так, чтобы это «позже» наступило. Если не для него лично, то хотя бы для кого-то другого.
Эскорт, возглавляемый Винсентом Коллоджерро, встретил его прямо на посадочной площадке. Ребятишкам даже удалось добыть бронированный лимузин, закрепленный за самим императором и совершенно не пострадавший во время переворота.
Винсент стоял, небрежно опираясь о лакированный капот и наблюдая за спускающимся по трапу Тираном.
– Наконец-то я снова имею счастье лицезреть тебя воочию, – сказал ему Клозе. – Скажи, люди вокруг космопорта собрались для того, чтобы меня линчевать?
– Скорее чтобы открутить у твоего лимузина колеса и на руках донести его до Букингемского дворца.
– То есть переворот пришелся им по вкусу?
– Люди в восторге. Тебе повезло – ты был далеко отсюда и не знаешь, что здесь творилось при Рокуэлле. Народ встретил бы тебя с обожанием, даже если бы ты был конем.
– Сомнительный комплимент, директор Коллоджерро, – сказал Клозе, закуривая сигарету. – Теперь расскажи мне о том, что интересует меня больше всего.
– Изабелла в порядке.
– Спасибо.
– Не за что. Это не вполне моя заслуга.
– Кого же я должен благодарить?
– Думаю, тебе понравится мой выбор.
Они сели в лимузин, и машина медленно двинулась к выезду из космопорта. Крыша лимузина не откидывалась, люк, в который можно было высунуться, тоже отсутствовал, и Винсент осветлил купол до полной прозрачности, дабы народ мог видеть хотя бы профиль своего нового кумира.
– Улыбайся и маши рукой, – посоветовал Винсент новоявленному Тирану. – Так делается политика.
– Твои архаровцы оставили что-нибудь от дворца?
– Достаточно, учитывая обстоятельства. Конечно, потребуется пара дней на уборку и восстановительные работы, но жить можно.
Лимузин выехал из космопорта и тут же был плотно окружен толпой. Клозе улыбнулся и принялся махать рукой.
– Как смену власти воспринял наш доблестный парламент?
– Нижняя палата – с большим удовольствием. Не могу сказать того же о палате лордов, но они это скушают, будь уверен. Выбора у них нет.
– Твои парни провели разъяснительные беседы с остальными представителями семейства Рокуэллов?
– Да, и все прошло гораздо спокойнее, чем я ожидал.
– То есть обошлось без стрельбы?
– Даже не пришлось прибегать к открытым угрозам. Хватило угроз тонко завуалированных. Ребята не слишком хорошо к тебе относятся, сам понимаешь, но обещали не предпринимать никаких шагов до окончания войны. В смысле – дом Рокуэллов временно отказался от претензий на трон. Младший братец отлично понимает, что он эту ситуацию не потянет. Особенно если принять во внимание ту «популярность», которую успел снискать старший.
– Мне надо выигрывать войну, а я боюсь завязнуть в местной политике, – признался Клозе.
– Хочешь, я возьму это на себя?
Клозе принялся улыбаться толпе с удвоенной энергией. Странно, раньше он не стал бы задумываться над ответом Винсенту. Точнее, над деликатной его формулировкой.
Впрочем, человек, занимавший должность директора УИБ, по определению не мог быть дураком.
– Э… насколько ты мне не доверяешь? – поинтересовался Винсент.
– Это… сложный вопрос, – Клозе помахал рукой очередному горожанину. – Полагаю, нам всем предстоит в скором времени столкнуться со схожими проблемами. Вопрос о доверии… Ты многое сделал, Винсент…
– Но я нарушил присягу? – уточнил директор Коллоджерро. – Не дух, но букву закона, который призван соблюдать?
– Да, – сказал Клозе. Дух, буква – какая разница? Они все преступники. Итак, проблема обозначена, но легче от этого не стало. – Мы с тобой сотрудничали некоторое время, и я не могу сказать, что у меня есть повод тебе не верить. Но ты всегда был человеком Юлия, а не моим.
– То, что я сделал, я делал не ради тебя или себя, а ради Империи.
– Как и мы все, – согласился Клозе. По крайней мере он хотел бы надеяться, что это так. – Но благо Империи – это довольно обтекаемая вещь. Каждый может трактовать его по-своему.
– Ты боишься, что я захочу стать серым кардиналом?
– Необязательно. Хватит и того, что ты захочешь походить на твоего предшественника.
– Ты имеешь в виду Торстена? – уточнил Винсент.
– Нет, Краснова.
– И что ты об этом знаешь? – поинтересовался Винсент.
– Достаточно, – заверил его Клозе. – Юлий меня просветил.
– Ты не можешь не понимать, что я имею право питать те же подозрения и относительно твоей персоны. Твой предшественник тоже не был идеальным правителем.
– Это логический тупик, – сказал Клозе. – У нас есть основания, чтобы не доверять друг другу, но у нас ничего не получится, если мы будем продолжать в том же духе.
– Ты видишь выход из этого тупика?
– Давай все-таки попробуем довериться друг другу и посмотрим, что из этого выйдет.
Некоторое время они провели в молчании, продолжая улыбаться, помахивать руками и кивать головами, как китайские болванчики.
– Такими темпами мы будем добираться несколько часов, – заметил Клозе.
– Ближе к центру города толпа становится меньше, – заверил его Винсент. – Наслаждайся любовью подданных, пока это возможно. Я допускаю, что завтра они тебя возненавидят.
– Но не так сильно, как они возненавидят тебя. Ты должен ценить эту ситуацию даже больше, чем я. Нечасто народное ликование обрушивается на голову шефа тайной полиции.
– Если хочешь, я могу заняться чем-то другим.
– Не стоит, ты вполне устраиваешь меня на своем месте.
– Спасибо за доверие, сир.
– Не «сир», – покачал головой Клозе. – Только не «сир». Я вроде бы ясно дал понять, что не имею ничего общего с тем, что может стоять за этим словом. Обычное «сэр» меня вполне устроит. Постарайся, чтобы люди уяснили это как можно скорее.
Винсент кивнул.
– Это была впечатляющая речь. Не очень связная, может быть… но достаточно откровенная. Правители редко используют такой подход в отношении своих подданных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
