и следом за котом незаметно для витязя вышел в большой зал. Обогнув кучу золота, я наткнулся на груду свернутых трубочкой пергаментов и на сложенные стопкой книги. Выдернув одну, сдул пыль и раскрыл наугад, но прочесть, естественно не смог. Книга была написана на непонятном языке, вырезанными рунами на деревянных дощечках.
Возможно, это древние веды или что еще. Эх посидеть бы с этим материалом, возможно именно в этих книгах можно подчерпнуть что-то очень полезное. Новые принципы построения Магических Конструктов, например.
Если мне доведётся когда-нибудь сюда вернуться, я обязательно прихвачу с собой эту чудесную библиотеку. Жаль, нет под рукой Безразмерной Котомки Стриги, брошенной в лесу у замка Лжекощея, в неё бы все это барахло вошло бы со свистом!
Я бегло просмотрел еще несколько книг, развернул пару манускриптов, поднял с пола увесистую глиняную табличку: черты и резы, северные руны, греческое и египетское письмо, шумерская клинопись — чего здесь только не было! А еще я чувствовал, что от этой библиотеки так и несёт древней магией.
Аккуратно положив засохший кусок глины на место, я подошел к ближайшему сундуку и откинул тяжелую крышку. Сундук доверху был наполнен отборным жемчугом.
В следующем сундуке оказалась одежда — атласные рубахи, шитые золотым шитьем, широкие штаны, несколько попорченные плесенью. Но одежда до сих пор выглядела нарядной и богатой. Только вот фасончик несколько устарел.
Третий сундук был набит сапогами, в четвертом — кафтаны, расшитые бисером, серебряной и золотой сканью.
Устав открывать тяжелые сундуки, я, вскоре, плюнул на это дело. Вдоль стены грудами лежали доспехи, поеденные ржавчиной. Кольчуги, мечи, щиты и шлемы, копья и дротики — всей этой кучи оружия, что терялась в темноте, хватило бы на целое войско.
— Да, — усмехнувшись, произнес я, — да здесь одежки больше, чем в торговый день на китайском рынке! Вот скажи мне, Матроскин, — риторически спросил я, — нахрена всё это богатство мертвякам? Вот уже не первый склеп, а везде одно и то же?
— Порядок такой, мессир, — отозвался говорящий кот, — все хотят и на том свете жить припеваючи.
— Да уж… — презрительно покачал я головой. — Неужели не могут понять, что всё это — пыль и тлен?
— Выходит, что так, мессир, но… — согласился со мной Матроскин.
Однако закончить фразу он не успел — из помещения, где мы оставили Ваньку наедине с его красавицей-невестой в хрустальном гробу, раздался какой-то нечленораздельный вой.
— А ну-ка, хвостатый, давай обратно! — распорядился я. — Как бы наш дружок чего-нибудь с собой не сотворил!
Мы с Матроскиным стремительно поднялись по ступенькам и вновь оказались в маленькой зале, освещенной сиянием волшебной домовины. Возле прозрачного гроба, уткнувшись головой в хрустальную стенку, на коленях стоял наш нечаянный спутник, пытаясь вытащить из ножен за плечами недавно приобретенный меч.
Но длина меча вновь не позволила богатырю его обнажить, а скинуть с плеч перевязь он вновь не догадался.
— Не могу так больше, Зорька моя Ясноглазая! — подвывал он, стучась в гроб непокрытой головой. — Нет больше моих сил держаться! Спасибо Всевышнему, что хоть перед смертью мне удалось на тебя взглянуть… Может быть, хоть после смерти, снова мы будем вместе…
Ну, дело ясное, что чердак у мальчонки потек. Оно и не мудрено, что с нарезки сошел — столько лет, даже веков, разыскивал он любимую свою. И вот, наконец, нашел. Только психика-то — штука тонкая! Вечно держать в себе горе невозможно. Вот нервишки-то и подвели. Ладно, хоть я и не доктор Айболит, но будем лечить — я такие срывы не первый раз вижу. На фронте горя хоть отбавляй…
— А ну тихо, боец! — рявкнул я во всю глотку, усилив голос малой толикой Силы. Чтобы, значит, лучше доходило. — Ишь, распустил сопли, а еще богатырь!
Он моего мощного рыка даже усыпальница вздрогнула. А сверху нам на головы посыпалась земля, пыль и мелкие камушки, мгновенно и бесповоротно разрушив «торжественность скорбного момента».
— Как я погляжу, Ванька, ты сдохнуть решил? — грубо рубанул я. — Что ж, неволить не буду: мужик решил — мужик сделал. Вот только тогда уж точно вы никогда не встретитесь!
— Эт-то п-почему? — произнес Иван дрожащими губами, перестав биться о гроб головой.
— Ты же крещеный? — уточнил я, хотя прекрасно помнил об этом факте. Так-то на самом деле он Всеволод, с памятью у меня проблем пока не наблюдалось.
— Крещеный, — ожидаемо ответил богатырь.
— А вот самоубийц вера православная не принимает, — напомнил я парню. — Так что путь на Небеса тебе точно заказан! Будешь маяться вечно Духом неприкаянным, покуда совсем не развеешься! — продолжал я его стращать. — Но и это не главное…
— А что? — Тут же вскинулся он, громко шмыгнув носом.
— А то, что невеста твоя — не умерла! Ты же сам мне рассказывал: ни жива, дескать, ни мертва! И как же ты с ней, если бесславно сейчас подохнешь, встретишься? А? — продолжал я расшатывать Ванькину психику, наращивая Ментальное давление. — Чего молчишь, боец⁈ — вновь гаркнул я. — Встать! Смирно! — Богатырь от неожиданности подскочил на ноги и вытянулся в струнку, как на плацу. — Отвечать, когда тебя спрашивает старший по званию!
— Какому званию? — не понял Иван.
— Можешь считать меня воеводой, — важно пояснил я. — Полководцем! Понял меня, боец!
— Понял, воевода! — гаркнул богатырь, разом позабыв про слезы.
— Ну-ка, наклонись, — приказал я, и Ванька без лишних вопросов выполнил требуемое действие.
Я резко выдернул меч из ножен, и со всего маха зарядил тяжелым шаром в его рукояти по хрустальной крышке гроба. Да и еще и Силы в этот удар вложил преизрядно, чтобы уж точно наверняка.
— Нет! — заорал богатырь, пытаясь мне помешать, но было поздно.
Прозрачная крышка домовины, звонко тренькнув, лопнула, осыпав неподвижно лежащую в гробу красавицу миллионом мелких осколков, ни один из которых не причинил ей вреда.
— Что ты натворил, старик⁈ — горестно воскликнул богатырь, схватившись руками за голову. — Она же теперь…
— Что теперь? Что? — рявкнул я, с размаху вгоняя меч в каменный пол.
К моему изумлению меч Чернобога легко пробил камень и остался торчать из него, как меч пресловутого короля Артура.
— Как теперь сохранить её тело? — Всё еще не веря, что я на его глазах
