отказом и Юджиния с её аккуратным почерком, и ещё одно – предложение наладить поставки кофе из Колони от одного энергичного дельца, прослывшего не то мошенником, не то просто трепачом. Сложенный вчетверо листок бумаги в неприглядном, явно уже использованном ранее конверте оказался запиской от мистера Спенсера, который извинялся за задержку с ответом и сообщал, что готов прибыть в особняк и ответить на мои вопросы в любое время после третьего июля.
«Надо будет пригласить его в ближайшие дни, – подумала я, сверившись с календарём. – Ближе к середине лета он ведь хотел уехать на несколько недель к троюродной сестре в какую-то деревеньку на морское побережье…» – и попросила Юджи подготовить ответ.
Самым последним в тощей стопке позабытой корреспонденции лежал потрёпанный бланк телеграммы – и, увидев имя отправительницы, я не поверила глазам.
– Элейн Перро! – вырвалось у меня. – Какая неожиданность!
Юджиния с любопытством скосила взгляд, но, надо отдать ей должное, удержалась от вопросов.
Элейн писала, что приезжает в Аксонию через четыре дня, и просила помочь им с мужем добиться аудиенции у маркиза Рокпорта. Точнее сказать, имя маркиза она прямо не называла, а выразилась так: «…встретиться с тем, кто направлял любезного джентльмена, разрешившего досадное недоразумение на балу в ночь на Сошествие». Упомянутым «джентльменом» был, без сомнения, Мэтью Рэндалл, который принял её тогда за Финолу Дилейни, но быстро осознал свою ошибку. Направлял же его не кто иной, как Рокпорт, нынешний глава Особой службы.
Но что могло понадобиться Элейн от него? Вернее даже, не ей, а её супругу, лётчику Клоду?
Впрочем, будь это неважно, она бы ни за что не обременила меня такой просьбой. Я решила, что о подробностях спрошу при встрече, тем более что ждать оставалось недолго – прибывала Элейн уже завтра, судя по дате, указанной на телеграмме.
У меня вырвался вздох.
– Юджи, будь любезна, внеси изменения в моё расписание, – попросила я. – Ближе к полудню… нет, возможно, прямо с утра прибудет гостья с материка, моя подруга миссис Перро. Вместе с супругом. Возможно, они даже остановятся у нас на несколько дней, так что на всякий случай нужно подготовить пустые комнаты… Впрочем, это я лучше сама объясню мистеру Чемберсу. Ах, ещё ведь я велела пригласить мистера Спенсера для разговора…
Так в книжке, где и без того не оставалось уже ни единой свободной строки, появились две новые записи на полях – и, подозреваю, это было лишь начало.
Новость о том, что в особняке на Спэрроу-плэйс скоро появятся новые обитатели, мне пришлось сообщить прямо за завтраком, пусть и не хотелось портить атмосферу домашнего уюта, такую хрупкую и зыбкую после тяжёлых откровений Эллиса на кладбище накануне. Услышав о гостях с материка, Паола ощутимо вздрогнула – вероятно, вспомнила, как её собственные родичи бесцеремонно нарушили наш покой нынешней весною. Мальчики же, напротив, весьма оживились: вероятно, понадеялись, что новые лица развеют их скуку; Мэдди тоже заулыбалась – и это, пожалуй, была первая искренняя её улыбка со вчерашнего дня. Клэр же брезгливо отодвинул газету – заголовок на первой же странице гласил, что «солдатские сапоги топчут брусчатку городов Алмании» и что это не к добру – и поинтересовался:
– Гости? И когда же их ждать, скажите на милость?
– Сегодня, – ответила я невозмутимо, словно так и задумывалось. И, услышав за окном, на площади, зычный голос кэбмена, затем женский смех и марсовийскую речь, добавила: – Возможно, даже прямо сейчас.
Лицо у Клэра вытянулось.
А через четверть часа в столовую вошёл мистер Чемберс и шёпотом сообщил, что супруги Перро прибыли и, согласно моим указаниям накануне, размещены в гостевых покоях.
– Я велел подать им лёгкий завтрак прямо в комнату, – добавил он, чуть заметно нахмурившись. – Прошу простить моё своеволие, однако я также распорядился пригласить к ним доктора Хэмптона. Миссис Перро выглядит крайне измождённой, и мистер Перро также не в лучшем состоянии.
– Им нездоровится? – встревожившись, я повысила голос чуть больше, чем следовало, и Клэр скосил на меня взгляд.
Мистер Чемберс помолчал, прежде чем ответить.
– Я не врач, мэм, но отважусь предположить сильное переутомление. Тем не менее, миссис Перро настаивает на разговоре с вами, и чем быстрее, тем лучше.
– Тогда не стану заставлять её ждать, – тут же приняла я решение, не колеблясь. И поднялась из-за стола: – Прошу простить, дядя, миссис Мариани… срочные дела.
По пути дворецкий сообщил ещё несколько важных деталей, одна из которых насторожила меня особенно. Супруги Перро прибыли в Аксонию всего лишь с одним небольшим саквояжем. А ведь они, судя по письму, предшествующему их визиту, собирались задержаться здесь надолго! Элейн была одета не по сезону, в тёплое пальто, а Клод напротив, слишком легко и весьма неопрятно – но отдать служанке хотя бы цилиндр, чтоб его почистили, отказался.
Как-то некстати вспомнились перипетии, сопутствовавшие нашему знакомству – политика, попытка отравления прямо на маскараде, «Герр Бират», загадочный и смертельно опасный мистер Берг…
«Они убегали в спешке? – пронеслось у меня в голове. – Или их преследовали? Святые Небеса, надеюсь, они не ранены!»
Чувство, что встречу супругов Перро с маркизом Рокпортом надо устроить как можно скорее, переросло в уверенность. В покои, где поселили моих гостей, я входила готовая ко всему…
…но никак не ожидала увидеть свою подругу стремительно постаревшей за то время, когда мы не виделись.
– Виржиния, – выдохнула она, подслеповато улыбаясь, и на лице её отразилось облегчение. – Кажется, мы и впрямь до вас добрались. Теперь я верю в это.
– И, похоже, вам нужна помощь, – вырвалось у меня.
Элейн не стала отрицать – впрочем, вид её говорил красноречивее слов.
Теперь я хорошо понимала, что означало выражение, когда-то давно встреченное в книге и показавшееся тогда художественным преувеличением: «…от неё остались одни глаза». Сильнейшее нервное истощение; болезненная худоба; лихорадочный, блестящий взгляд… В какое-то мгновение действительно померещилось, что голубые глаза Элейн занимают половину лица, словно у куклы – лишь потому, что они притягивали всё внимание. Одну перчатку она сняла; её рука, прежде изнеженная, сейчас напоминала руку служанки – с покрасневшей, обветренной кожей и обломанными ногтями.
– Мы покидали Алманию в спешке, – произнёс Клод, стаскивая наконец с головы чудовищный цилиндр, с заметной вмятиной и, если зрение не подводило меня, с жирным пятном на полях. – На моём самолёте. Кружным путём, через Лотарскую Конфедерацию и Марсовию.
