одна башня «Кенигсберга». Он закономерно продолжил разворот – и также закономерно увлекся, упустив из виду линейные крейсера немцев. Те до сих пор практически не принимали участия в бою, ограничиваясь редкими выстрелами с дальней дистанции, но теперь настало их время. И четыре корабля, развернувшись строем фронта, начали разбег, выпуская из труб густые клубы дыма. Сейчас очень многое зависело от скорости.
Японцы не успели ничего предпринять, когда перед «головой» их колонны появились четыре корабля и, ловко перестроившись в линию, обрушили на «Хиэй» шквал огня. С такой дистанции броня старого японского линкора не выдерживала даже удары одиннадцатидюймовых снарядов с «Гнейзентау», не говоря уж о главном калибре «Шарнхорста». «Дюнкерк» и «Страсбург» тоже не желали остаться в стороне от общего веселья, так что результат вышел закономерный.
«Хиэй» заполыхал, прекратил огонь и попытался отвернуть, но получалось это у него из рук вон плохо. Корабль быстро терял ход и все больше кренился на нос и левый борт – с двух миль, на которые японцы подставились, четырехсотдвадцатимиллиметровые орудия «Шарнхорста» сделали ему несколько пробоин ниже ватерлинии. Еще несколько минут – и из носовой части корабля к небесам взлетел фонтан огня, снаряд попал в пороховой погреб одной из башен. Линкор покачнулся, словно пьяный, выровнялся на миг, а потом как-то резко лег на левый борт. Это был конец.
Говорят, большое корыто долго тонет. Ерунда, «Хиэй» затонул практически мгновенно. Это получилось столь внезапно, что с обеих сторон на миг даже перестали стрелять. А потом бой возобновился с удвоенной яростью.
Кто бы ни стоял на мостике ставшей вдруг головной «Кирисимы», он сообразил: с двумя уже порядком избитыми линкорами против четырех новейших, практически неповрежденных линейных крейсеров (артиллеристы «Хиэя» успели пять раз поразить «Шарнхорст» и один раз «Страсбург», проделав им внушительные, но не слишком опасные дыры в надводной части бортов) не выстоять. Раздавят, тем более, убедиться в том, что могут сотворить с ним немецкие орудия, он имел уже возможность. В «Кирисиму» перелетами угодило шесть снарядов, причем один с «Шарнхорста». Японцы были… впечатлены и знакомиться ближе с кораблем, способным посылать столь внушительные «гостинцы», отнюдь не жаждали.
Под плотным огнем линейных крейсеров японцы начали очередной разворот, с тем, чтобы попытаться догнать флагмана, а заодно ввести в бой все орудия и разойтись с противником на контркурсах. Это удалось лишь частично – развернуться и ввести в дело свою артиллерию они успели, а вот разойтись не получилось. Немцы, довернув, вновь начали охват «хвоста», и по всему выходило, что они с него уже не слезут…
Пока линейные крейсера ломали своих противников, отряд Лютьенса шел навстречу отставшей пятерке японцев, не принимавшей участия в сражении. Вновь на контркурсах, однако на сей раз с тем расчетом, чтобы встать против них правым, неповрежденным бортом.
На успевшем выйти в голову колонны «Муцу» хорошо понимали: драться с немцами на контркурсах можно, но опасно, и более чем полуторакратное преимущество в орудиях победы отнюдь не гарантирует. На стороне немцев броня и калибры. Однако время еще оставалось, и японская эскадра стала забирать вправо, рассчитывая встретить приближающиеся корабли Лютьенса всем бортом и попытаться сосредоточенным огнем расстрелять флагмана. Ожидаемо, вполне, и в этом сражении уже получалось. Немецкие линкоры практически скопировали маневр, разве что повернув влево и вступая в бой, двигаясь теперь уже параллельным японцам курсом, медленно настигая их. И, опять-таки, развернувшись к ним неповрежденным правым бортом. Все, дальше дело решали броня и подготовка артиллеристов.
Пока линкоры совершали величественные и внешне неспешные в силу своих колоссальных габаритов эволюции да мерялись калибрами, на оставленном ими поле боя развивались страсти иных масштабов, но едва ли не большего накала. И выстрелы тоже гремели. Не столь, может быть, громкие, но с куда большей частотой. Пришла очередь «младших братьев».
Всю первую половину боя крейсера и эсминцы держались в отдалении, позади линейных эскадр. Это было вполне взвешенное решение – в битве гигантов делать им было нечего. Пять-шесть тяжелых крейсеров, особенно поддерживаемых эсминцами, при некоторой удаче могли бы справиться с одиночным линкором, но сходиться с эскадрой – безумие. Сметут.
Однако вот основные силы оказались в стороне, а там, где совсем недавно громыхал бой, остался практически потерявший ход, с выбитой артиллерией, горящий «Конго». А значит, пришло их время. В морском бою нет места сентиментальности и жалости к раненому врагу, поврежденный корабль добивают. Именно этим крейсера и занялись.
Однако с противоположной стороны дела обстояли почти так же. Тоже крейсера и эсминцы. И тоже держались позади линейных сил. Сейчас они пришли на помощь поврежденному линкору, и над морем вновь разнесся грохот орудийных залпов.
В этом бою с обеих сторон сошлись почти два десятка крейсеров и в полтора раза больше эсминцев, в результате чего получилось самое, наверное, масштабное сражение легких сил со времен Ютланда. С учетом же того, что корабли за прошедшие тридцать лет заметно подросли в размерах, то и вообще самое-самое. Откровенно говоря, японцы, наверное, могли бы в нем победить, их шансы, как позже считали аналитики, изначально выглядели даже предпочтительнее. Однако если на первом этапе боя за счет лучшей подготовки артиллеристов они теснили немецкую эскадру, то очень скоро расклады поменялись. К месту боя подоспели несколько отставшие «карманные линкоры».
Двум легендарным рейдерам, переросшим крейсера обычные, но так и не доросшим до линейных, в этой войне отводилась второстепенная роль. Это во время Битвы за Британию они и наводили ужас на коммуникации противника, а случись нужда, и участвовали в линейных боях наравне с самыми мощными кораблями германского флота. Однако в этих морях ставить их в линию с более крупными кораблями означало лишь бездарно потерять эти уникальные творения инженерного гения. В бою с японскими суперлинкорами их могло отправить на дно одно-два попадания. Кораблям приходилось смириться с тем, что пик боевой славы «карманных линкоров» остался в прошлом, ныне же их удел – обеспечение устойчивости крейсерских соединений. И сейчас стало ясно – в этой роли они на своем месте.
Первым под раздачу угодил «Атаго». Крейсер этот перестреливался со своими немецкими визави достаточно успешно, однако в схватке даже с одним «карманным линкором» его десять восьмидюймовок выглядели несолидно. И уж тем более неадекватны они оказались, когда немцев стало двое.
Урок «Адмирала графа Шпее» немцы запомнили хорошо, поэтому старались не распылять огонь по разным целям, а, напротив, сконцентрировать его на одном противнике. Дюжина одиннадцатидюймовых орудий в два счета превратила «Атаго» в металлолом. Он продержался минут пятнадцать, но потом вдруг выбросил в небо столб ярко-желтого
