Элейн тревожить не хочу…»
«…недолго разбираться…»
Постояв немного на ступенях, я вернулась, никем не замеченная; вдобавок ко всему появилось абсурдное ощущение, что теперь у меня ещё и Лайзо отнимают. Хотя на подобные просьбы он откликался не в первый раз – то помогал починить мотор у автомобиля в Управлении спокойствия, то учил управлять машиной Дагвортских Близнецов… Но тогда обошлось без дурных переживаний, а сейчас душу охватила тревога.
Отругав саму себя за мнительность, я вернулась в зал и остаток вечера провела в кофейне, среди гостей, старательно изображая жизнерадостность и хорошее настроение. Элейн ничего не заметила; Мэдди заподозрила неладное, но спрашивать ни о чём не стала – на моё счастье, ибо что ей можно было ответить?
В итоге вернулись в особняк мы весьма поздно. Клод ехал впереди, рядом с Лайзо, продолжая оживлённую беседу на смеси аксонского и марсо, правда, больше в одностороннем порядке; мы же втроём теснились на задних сиденьях, и утомлённая Мадлен дремала, пристроив голову ко мне на плечо, а Элейн с любопытством смотрела в окно, в ночную тьму.
Клэр встретил нас на пороге особняка – с крайне кислым даже по собственным меркам видом. Я ожидала уже услышать нотации, скажем, из-за того, что мы изрядно задержались в кофейне, однако он, кажется, и не собирался об этом заговаривать, вместо этого коротко поинтересовавшись у меня:
– Найдётся несколько минут для разговора?
«Прямо сейчас? Это не терпит до утра?» – хотела спросить я, но вместо этого отчего-то кивнула… и вскоре мы уже сидели в моём кабинете.
Начал Клэр издалека.
– Общество считает, что юным особам крайне вредно слушать истории о мерзавцах и подлецах, – скривился он и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. – Однако, по моему мнению, такие истории весьма полезны. Ведь как молодая женщина иначе распознает мерзавца, когда его встретит? Небеса весть пошлют? Весьма сомневаюсь… Артур Тиллер умер несколько лет назад от пьянства, – неожиданно сменил он тему – или, вернее сказать, развил её. – Вот уж кто был отменный негодяй: оставил уйму долгов своей бедной сестре и её трудолюбивому супругу. Правда, вдобавок к долгам они получили дом – тот самый, в котором раньше жил Артур – и потому не отказали кредитору, то есть мне, в небольшом разговоре, разумеется, в обмен на возврат долговой расписки. Перейду сразу к главному. У Артура Тиллера действительно была жена по имени Элизабет, талантливая кружевница, но, по словам его родичей, она сбежала в Альбу через несколько лет после свадьбы – сходится с историей некой Элси, подруги моей Ноэми. И у бедняжки были причины убежать подальше… Вы готовы выслушать неприятную историю?
Мне этого совершенно не хотелось, особенно после тяжёлого дня, однако я согласилась.
Элизабет – фамилию до замужества, увы, родственники по мужу не помнили – отчаянно не везло. Родители рано покинули её; за воспитание взялась тётка, которая с удовольствием избавилась от лишнего рта, как только девочке стукнуло шестнадцать, и выдала её за «благонадёжного человека».
Им оказался Артур Тиллер – пьяница, игрок и гуляка.
Названный так в честь одного из самых благородных героев сказок, он вырос отнюдь не галантным воителем. Но если на публике ему ещё удавалось поддерживать образ рыцаря в сияющих доспехах, то дома он давал волю дурным наклонностям. Элизабет частенько появлялась на людях с синяками, а то и пропадала на неделю-другую, если ей доставалось от муженька особенно сильно. Разве что по рукам он не бил – боялся остаться без прибыли, которую получал за кружева. Время от времени – после выигрышей или когда удавалось выпросить некоторую сумму у строгого отца-торговца – Артур становился добрым, нежным и заботливым. Отправлялся с Элизабет на прогулку, дарил платье, приезжал с ней в гости к сестре или к родителям, всячески нахваливая её таланты... А потом деньги опять кончались, и снова начинались побои.
– Главной добродетелью женщин у нас считают не ум, а терпение, – поморщился Клэр. – Моя мать, к примеру, была очень добродетельной женщиной… И это сгубило её, а отцу развязало руки – он творил что вздумается. Ноэми же хорошо знала, как выглядит несчастная, измученная женщина – думаю, она не отвернулась бы от подруги детства, если бы увидела её в подобном состоянии. Я ведь говорил, что у Ноэми было мягкое сердце, да? – кисло спросил он. И тут же продолжил: – Об обстоятельствах исчезновения Элизабет сестра Артура Тиллера ничего не знает, но я догадываюсь, как всё произошло. Ноэми встретила давнюю приятельницу и предложила ей помощь; бедной женщине, какой бы забитой она ни была, хватило ума согласиться. Артур выследил сбежавшую жёнушку и попытался пригрозить ей или Ноэми; Ноэми обратилась ко мне.
– И вы решили проблему, – тихо произнесла я.
Рассказ был скупым и почти наполовину состоял из неподтверждённых догадок, но слишком уж походил на правду… и от этого становилось зябко и неуютно.
Мы слишком привыкли считать, что зло – нечто огромное, страшное и, как правило, далёкое от нас. Но оно бывает и таким: мелочным, подлым, живущим по соседству и даже не думающим скрываться. Привычным, да – вот что самое жуткое.
– И я решил проблему, – согласился Клэр. – Не вдаваясь в подробности и не задавая вопросов. После этого Артур Тиллер начал рассказывать о том, что жена якобы уехала к родичам в Альбу, чтобы поправить здоровье… Тщетная попытка сохранить репутацию, впрочем, ибо все вокруг уже прекрасно знали о его характере и догадывались, что произошло на самом деле.
– Примите мои искренние благодарности, – чуть церемонно ответила я, когда он договорил, и опустила взгляд в задумчивости. – Не покривлю душой, если скажу, что вы совершили невозможное… спасибо.
С одной стороны, этот рассказ прояснил ситуацию, а с другой – ещё больше меня запутал. Да, о личности Элизабет Тиллер – или Элси – стало известно гораздо больше, но тяжёлое прошлое нисколько не объясняло, что могло её связывать с гибелью моих родителей. Логика подсказывала, что через неё, такую уязвимую после всех перенесённых тягот, действовал Валх… Но как? И даже если пожар устроила Элси, то почему мои родители не проснулись… да и все в доме, включая слуг?
И как, в конце концов, это поможет разгадать мне слабость Валха?
– Вижу, что вы благодарны, но отнюдь не рады, – ворчливо заметил Клэр и изящно зевнул, прикрывая рот рукою. – И неудивительно – время позднее для серьёзных разговоров,
