три, четыре. На пяти «g» я ее придержал, не будучи уверен, что папочкино сердце выдержит такую перегрузку. Когда альтиметр показал четыре километра, я выключил все: и двигатель, и радиопищалку — и пустил машину в свободный полет по баллистической траектории. Может, никто за нами вовсе и не следил, но как знать.
Как только мы перестали набирать высоту, я осторожненько высунул крылья. Убедившись, что мы легли на воздух, я сделал бочку, выпустил крылья до конца, так что машина обрела дозвуковой силуэт, и мы перешли в планирующий полет.
— Ну как, целы?
— Ух, дружочек, — с трудом пришла в себя Хильда. — Ну и номер был! Попробуй так еще, только пусть на этот раз меня кто-нибудь поцелует.
— Заткнись, старая греховодница. Папа, вы как?
— Прекрасно, сын.
— Дити?
— Все о'кей.
— Ты не ушиблась там, на стоянке, когда мы падали?
— Никак нет, сэр, я успела сгруппироваться и принять удар на левую ягодицу, а заодно подхватить папины очки. Но в следующий раз, пожалуйста, подставь кровать. Или хотя бы мат потолще.
— Учту на будущее. — Я включил радио (но не пищалку) и прошелся по всем полицейским частотам. Если кто-то и заметил наши маневры, в эфире о них никаких разговоров не было. Мы снизились до двух километров; я сделал резкий вираж вправо и включил мотор.
— Дити, где вы с папой живете?
— В Логане, штат Юта.
— Сколько там нужно времени, чтобы зарегистрировать брак?
— Зебби, — вмешалась Хильда, — в Юте нет срока ожидания…
— Ну вот и отлично, поехали в Логан.
— …но зато там требуют анализ крови. Дити, ты знаешь, какое у Зебби прозвище в университете? Его называют Вас-Положить, то есть Вассерман-положительный[559]. Зебби, всем известно, что единственный штат, где браки регистрируются круглосуточно, без срока ожидания и без анализов, — это Невада. Так что нацеливай свою бомбу на Рино, там и распишетесь.
— Шельма, лапочка, — мягко сказал я, — ты доберешься до дома одна, если я сейчас высажу тебя из машины?
— Не знаю, я еще ни разу не вылезала в двух тыщах метров над землей.
— Имей в виду, что ваше сиденье катапультируется. Только без парашюта.
— О, как романтично! Джейк, мы с тобой будем падать и петь «Liebestod» — ты тенором, я сопрано, и мы умрем в объятиях друг друга. Зебби, нельзя ли подняться повыше? А то мы не успеем допеть.
— Доктор Берроуз, суньте этой пассажирке кляп в рот. Шельма, «Liebestod» — к твоему сведению, номер сольный.
— Ну и подумаешь! Зато мы все-таки умрем обнявшись! А ты просто завидуешь, потому что петь не умеешь. Между прочим, я еще тогда говорила Рихардику, что это должен быть дуэт, и Козима[560] меня поддержала…
— Шельма, помолчи и послушай меня. Во-первых: все твои гости знают, зачем мы уехали, и несомненно решат, что мы отправились в Рино. Ты же на прощанье наверняка во всеуслышание объявила про наше решение пожениться.
— Да, кажется. Действительно объявила.
— Помолчи, ладно? Кто-то совершил очень профессиональную попытку убить доктора Берроуза. Не просто убить, а гарантированно убить: там было столько взрывчатки и термита, что и останков бы не нашли. Но весьма возможно, что никто не видел, как мы улетели. Мы залезли в этот драндулет и удрали на нем меньше чем через тридцать секунд после взрыва. Те, кто стоял рядом, смотрели не на нас, а на пожар — если, конечно, они не сами этот взрыв подстроили. А если бы подстроили, то они там не стояли бы. Профессионал, подстроивший взрыв машины, либо прячется, либо пересекает границу штата и бесследно исчезает. А вот те, кто ему за это заплатил, могут и поблизости находиться, но это, Хильда, означает — у тебя в доме.
— Что? Ты хочешь сказать, что это кто-то из моих гостей?!
— Да брось ты, Шельма! Нравственный уровень твоих гостей тебя ничуть не интересует. Ты готова пригласить кого угодно, лишь бы эта личность умела швыряться тортами или решила бы устроить импровизированный стриптиз, в общем, могла бы выкинуть что-нибудь этакое, чтобы твои гости не заскучали. Впрочем, я вовсе не утверждаю, что главный злодей был у тебя в числе приглашенных — я просто считаю, что он не стал бы оставаться там, где его можно уличить. А твой дом как раз очень подходит, чтобы притаиться в сторонке и наблюдать за осуществлением плана. Но кто бы этот злодей ни был, гость или не гость, он знал, что доктор Берроуз будет у тебя на вечеринке. Хильда, кому это было известно?
— Не знаю, Зебби, — ответила она с необычной для нее серьезностью. — Дай подумать.
— Думай как следует.
— Пожалуй, мало кто знал. Кое-кого я позвала именно потому, что должен был прийти Джейк, — тебя, например.
— Это я понял.
— Но тебе я не говорила, что Джейк будет. А кое-кому сказала — например, Азинусу, но что-то мне не верится, чтобы этот старый пень занялся подкладыванием бомб.
— Мне тоже не верится, но убийцы никогда не выглядят убийцами, они выглядят обыкновенными людьми. За сколько времени до вечеринки ты сказала Азинусу, что папа будет в числе гостей?
— Тогда же, когда я его приглашала… так… это было восемь дней назад.
Я вздохнул:
— Ну, тогда у нас на подозрении оказывается не то что весь университет, а весь мир. Придется подойти с другой стороны: не кто мог, а кто хотел бы. Доктор Берроуз, кто может желать вашей смерти?
— Мало ли кто!
— Давайте сформулируем по-другому: кто ненавидит вас с такой силой, что не пощадит и вашей дочери, только бы вас отправить на тот свет? А также не остановится перед убийством совершенно посторонних людей вроде Хильды и меня. Я не хочу сказать, что мы так уж много значим, просто ему наплевать, кто еще попадется ему под руку. Ну как? Есть в вашем поле зрения такой моральный урод?
Папа Берроуз замялся.
— Доктор Картер, разногласия между математиками порой принимают весьма обостренный характер… и я в этом смысле не безгрешен. (Да, это уж мы видели, папочка!) Но такого рода конфликты редко выливаются в насилие. Даже гибель Архимеда имела лишь косвенное отношение к его… к нашей профессии. Да еще втянуть во все это мою дочь — нет, даже доктор Синус, при всем моем к нему неуважении, вряд ли на такое способен.
— Зеб, а может быть, они на меня покушались? — сказала Дити.
— Тебе виднее. С чьей красоткой ты поцапалась?
— Гм… Не думаю, чтобы кто-нибудь невзлюбил меня настолько сильно, чтобы кокнуть. Может, я наивная, но я таких людей не знаю.
