Общинно-племенные низы и старые беи зачастую выступали вместе, противясь становлению тимарных отношений, причем эти выступления не только происходили в поддержку того или иного сына султана, но и выдвигали своих самозванных претендентов на трон (в 1414, 1415, 1421 гг.). В 1416 г. их недовольство вылилось в крупное самостоятельное восстание, идеологом которого стал суфийский шейх Бедреддин Симави (1358–1416). Религиозно-философские взгляды этого теолога сформировались после нескольких лет странствий по странам Ближнего Востока, знакомства с жизнью кочевых племен, христиан Османского государства и некоторых христианских стран. В них сочетались элементы исламской мистики, шиитских мессианских надежд и некоторые христианские идеи. Шейх пользовался большим авторитетом, который внушали массам его аскетическая жизнь и ореол справедливого государственного деятеля, сложившийся в результате недолгой деятельности на посту верховного военного судьи при одном из побежденных затем сыновей Баязида — Мусе. Означенный шейх выступил с проповедями социальной и религиозной справедливости. У него были ученики, которые шли еще дальше, высказываясь за всеобщее равенство, некий «потребительский коммунизм». Идеи социального равенства они черпали в воспоминаниях и идеализации родоплеменного прошлого. Знаменательно, что эти идеи сочетались с идеями христианско-мусульманского союза. С большим напряжением сил султанским властям удалось разгромить восстание. После этого для христианского населения Османского государства исчезла последняя надежда на какое-то уравнение его в правах с завоевателями и на совместное участие в создании нового государства.
Султанское окружение всячески способствовало распространению тимарной системы и тем самым расширению социальной базы султанской власти. Этой же цели служило и усиление роли и изменение способа формирования султанской гвардии — янычар.
Впервые, как уже говорилось, армейское подразделение янычар появилось еще при Орхане. Специфика янычарского корпуса состояла в том, что он формировался из рабов. Вначале в буквальном смысле — из купленных невольников и военнопленных, а затем (и это с XV в. стало основным принципом комплектации) по особому набору «девширме». Суть его состояла в том, что у немусульманского населения Османского государства принудительно отбирали мальчиков 8-18 лет, которые никогда больше не должны были видеть свои семьи. Их обращали в ислам и раздавали в турецкие семьи разного социального положения и материального достатка (представителей знати, ремесленников, крестьян), чтобы «обучить турецкому языку и рабскому служению». Затем их через несколько лет снова собирали и помещали в специальную школу при султанском дворе, где подготавливали к несению военной службы. Эти воины жили в казармах, им запрещалось жениться и заниматься какой-либо иной профессией. Кроме янычар (пеших воинов) по такому же принципу создавались отряды кавалерии, пушкарей и других видов воинов, всех их называли капыкулу (доел, «рабы [августейшего] порога»). Это было хорошо обученное войско, зависевшее лишь от султана, от которого оно получало жалованье, экипировку и пропитание. Любопытно, что важнейшим символом корпуса считался котел. Его как знамя несли впереди во время праздника, а в знак недовольства или мятежа перевертывали котел, символизируя тем самым отказ от выполнения своих обязанностей и султанского кормления. Такое войско, не имеющее родственных связей в османском обществе, было предано лишь лично султану.
Еще при Баязиде I отдельных «капыкулу» начали использовать не только для армейских нужд, но и в государственном и дворцовом управлении. В течение первой половины XV в. к выходцам из этой среды перешли все главные должности в управленческом аппарате государства.
К середине 20-х годов XV в. османы сумели снова подчинить себе бейлики Западной Анатолии, а также отвоевать у Византии и Венеции территории, которые им удалось присоединить к своим владениям в период османских усобиц. В Анатолии главным соперником османских султанов, как и в XIV в., оставался бейлик Караманов, в Европе — византийский император. Османы совершают новые военные экспедиции в Боснию, Герцеговину, Сербию и Северную Грецию. Активное сопротивление османской экспансии сумели оказать лишь трансильванский воевода, а затем правитель Венгрии Янош Хуньяди (1440–1467) и албанский лидер Скандербег (Георг Кастриоти), возглавивший борьбу албанцев против турок (1443–1468). Неудачным оказался новый крестовый поход, организованный папой Евгением IV. Поход этот должен был послужить поддержкой заключенной в 1439 г. Флорентийской унии, объединившей под главенством папы Православную и Римско-католическую церкви, на которую византийский император Иоанн VII Палеолог и высшее духовенство Православной церкви пошли в надежде ценой подчинения папе в церковном отношении добиться помощи против турок. Знаменательно, что во время этого похода Хуньяди не удалось побудить к активному выступлению совместно с крестоносной армией балканские народы, активно поддерживавшие венгерского полководца в его более ранних антитурецких действиях. Причиной этого было поведение самих крестоносцев, которые разрушали христианские православные храмы, грабили население. Крестоносцы были разбиты под Варной в ноябре 1444 г. Через четыре года (в октябре 1448 г.) потерпел поражение и Янош Хуньяди. Соотношение сил в Юго-Восточной Европе явно склонялось в пользу Османского государства. Эти две катастрофы имели большой резонанс в Европе. Там стали распространяться пессимистические настроения о невозможности изгнания турок из Европы. В тылу османских владений небольшим анклавом оставалась лишь Византия.
Сокрушить Византию и взять ее столицу Константинополь было вожделенной мечтой мусульманских завоевателей еще со времен арабо-византийских войн. Константинополь считался «Красным яблоком», сорвать которое служило главной целью «священных войн с неверными». Позднее такими же вожделенными «Красными яблоками» (Кызыл хэльма) объявлялись Вена и даже Рим, куда султаны при своем вступлении на трон клялись янычарам привести их своей завоевательной деятельностью.
Османское государство в XIV–XV вв.
Крепость Румелихисар, Стамбул. 1451 г.
Взять Константинополь, оказавшийся к этому времени отрезанным от остального христианского мира, выпало на долю османского султана Мехмеда II (1451–1481), вошедшего в историю с прозвищем «Фатих» (Завоеватель).
Подготовку к взятию Константинополя Мехмед II начал с сооружения крепости Румелихисар (1451 г.) на европейском берегу самого узкого места Босфора. Этим он взял под контроль снабжение города. 6 апреля 1453 г. началась осада. Среди защитников византийской столицы не было единства. Готовность византийского императора идти на уступки римскому папе в церковных вопросах, чтобы получить помощь католического мира, встречала резкое противодействие местного населения. Широко известно заявление одного из знатных константинопольцев, командующего византийским флотом Луки Нотары: «Уж лучше видеть в центре города чалму турецкого султана, чем папскую тиару». Но несмотря на это и на отсутствие какой-либо реальной помощи от других стран, жители Константинополя почти пятьдесят дней героически противостояли явно превосходящим силам Мехмеда II. Среди осаждавших уже раздавались голоса о необходимости снятия осады, о якобы приближавшемся венецианском флоте, который спешил на помощь осажденным, и т. п. Однако решительный штурм города принес победу туркам: 29 мая 1453 г. Константинополь пал и был на три дня отдан армии на разграбление. Султан тогда объявил своим воинам: «Сокровища и пленные пусть будут вашей добычей», мне же нужны лишь «здания и стены города». Было уничтожено огромное количество икон и других памятников искусства, драгоценной церковной утвари, старых книг и архивных документов. И хотя в руки турок не попало и половины того, что захватили и уничтожили крестоносцы при взятии Константинополя в 1204 г., но богатства и на этот раз были захвачены огромные, а ущерб, нанесенный культурному наследию, оказался невосполнимым.
Константинополь был переименован в Стамбул (турец. Истанбул) и стал столицей османов. Население его полностью обновилось, причем новые правители переселяли сюда не только турок, но и греков, армян, евреев из различных городов Анатолии и Балкан. Новым жителям предоставляли дома, покинутые прежними обитателями, большая часть которых была уничтожена или продана в рабство. Теперь же завозили новых ремесленников и торговцев. Их селили кварталами, отличавшимися друг от друга по роду занятий их жителей, а зачастую и по этнорелигиозному принципу. Новое население Стамбула представляло собой сложный конгломерат различных конфессиональных групп и народностей. Главенствующую роль в городе стали играть мусульмане. Многие церкви, в том числе и Св. София, были превращены в мечети. Для султана с 1466 г. в Стамбуле строится новый дворцовый комплекс, раскинувшийся там, где некогда находился древний акрополь Константинополя.
