class="p1">– Вы, без сомнения, слышали, – начал он самым спокойным тоном, – что мистер Армадэль приехал. Позвольте мне прибавить, милостивая государыня, что нет ни малейшей причины для особого волнения с вашей стороны. Ему не противоречили ни в чем, и он так спокоен и сговорчив, как только могут пожелать его лучшие друзья. Я сообщил ему, что сегодня невозможно иметь свидание с молодой девицей, но что он сможет увидать ее (с надлежащими предосторожностями) очень рано утром, как только она проснется завтра. Так как поблизости нет гостиницы, я должен был при сложившихся обстоятельствах предложить ему остановиться на ночь в лечебнице. Он принял предложение с величайшей признательностью и поблагодарил самым сердечным и трогательным образом за мои старания успокоить его. Все идет вполне удовлетворительно до сих пор! Но случилось было маленькое препятствие – теперь счастливо побежденное, – о котором я считаю нужным упомянуть вам, прежде чем мы разойдемся на ночлег.
Подготовив себе почву этими словами (так что Бэшуд мог его слышать) для показания, которое он прежде изъявил намерение сделать в случае, если Аллан умрет в лечебнице, доктор хотел продолжать, но его внимание было привлечено звуком, донесшимся снизу, как будто скрипнула дверь, которую старались отворить.
Он немедленно сошел вниз и отпер дверь, соединяющую первый и второй этажи, которую он запер за собой, когда шел наверх. Но человек, старавшийся отпереть дверь (если только действительно кто-нибудь старался) был проворнее его. Доктор посмотрел вдоль коридора и через лестницу в переднюю и, не заприметив ничего, вернулся к мисс Гуилт, снова заперев дверь.
– Извините меня, – продолжал он, – мне послышалось что-то внизу. Касательно маленького препятствия, о котором я сейчас говорил, позвольте мне сообщить вам, что мистер Армадэль привез с собой друга, носящего странное имя Мидуинтера. Вы знаете этого господина? – спросил доктор, с подозрением глядя на нее, странно не вязавшимся с равнодушием в его голосе.
– Я знаю, что он старый друг мистера Армадэля, – сказала она. – И он…
Голос изменил ей, и она опустила глаза под твердым проницательным взглядом доктора. Она преодолела минутную слабость и в свою очередь спросила:
– И он также остается здесь ночевать?
– Мистер Мидуинтер очень груб в обращении и имеет подозрительный характер, – ответил доктор, пристально наблюдая за нею. – Он принудил меня оставить его ночевать здесь, как только мистер Армадэль принял мое приглашение.
Он остановился, чтоб заметить действие этих слов на мисс Гуилт. Так как она оставила его в совершенном неведении предосторожностью, с какою она избегала упоминать об имени, принятом ее мужем, с их первого свидания, подозрения доктора, конечно, были весьма неопределенны. Он услышал, что голос подвел ее, увидел, как изменилось ее лицо. Он подозревал только, что она что-то скрывает о Мидуинтере, и больше ничего.
– Вы позволили ему остаться? – спросила она. – На вашем месте я выгнала бы его.
Непроницаемое спокойствие ее тона показало доктору, что ее самообладание не будет поколеблено в этот вечер. Он опять вступил в роль врача, с которым миссис Армадэль советовалась об умственном расстройстве Армадэля.
– Если бы я должен был советоваться только с моими чувствами, – сказал он, – я не скрываю от вас, что я выгнал бы мистера Мидуинтера. Но я видел, что мистер Армадэль не желает расставаться со своим другом. При подобных обстоятельствах оставалось только одно – опять исполнить его прихоть. Об опасности раздражать его – не говоря уже ничего, – прибавил доктор, на минуту обращаясь к истине: – о моем естественном опасении с таким характером, как у вашего друга, огласки и расстройства в доме – нечего было думать ни минуты. Мистер Мидуинтер остается здесь ночевать и занял (мне следовало бы сказать, что он настоял на том) комнату возле мистера Армадэля. Посоветуйте мне, милостивая государыня, в этом непредвиденном обстоятельстве, – заключил доктор, произнося эти слова громким голосом, – в какие комнаты поместить их в первом этаже?
– Поместите мистера Армадэля в комнате под номером четвертым.
– А его друга возле него в комнате под номером третьим? – сказал доктор. – Хорошо! Хорошо! Хорошо! Может быть, это самые удобные комнаты. Я сейчас отдам распоряжения. Не торопитесь уходить, мистер Бэшуд, – весело закричал он, дойдя до верхних ступснек лестницы. – Я оставил ключ моего помощника вон на том подоконнике, и миссис Армадэль может выпустить вас из дверей у лестницы, когда вам угодно. Не засиживайтесь слишком поздно, миссис Армадэль! Ваша нервная система требует продолжительного сна. Нежный восстановитель нервных натур – успокоительный сон. Бог да благословит вас!
Бэшуд вернулся с дальнего конца коридора, все обдумывая в нетерпеливом ожидании того, что должно было случиться в эту ночь.
– Уйти мне? – спросил он.
– Нет, вы должны остаться. Я сказала, что вы узнаете все, если подождете до утра. Ждите здесь.
Он колебался и осматривался вокруг.
– Доктор… – пролепетал он, – мне послышалось, что доктор сказал…
– Доктор не станет мешать мне ни в чем, что я сделаю в этом доме сегодня. Я говорю вам, чтобы вы остались. На верхнем этаже есть пустые комнаты, займите одну из них.
Бэшуд почувствовал, что его опять охватила дрожь, когда он посмотрел на нее.
– Могу я спросить… – начал он.
– Не спрашивайте ни о чем. Вы мне нужны.
– Пожалуйста, скажите мне…
– Я не скажу вам ничего, пока не пройдет ночь и не настанет утро.
Его любопытство победило его боязнь. Он настаивал.
– Это что-нибудь страшное? – прошептал он. – Слишком страшное для того, чтобы сказать это мне?
Она топнула ногой во внезапной вспышке нетерпения.
– Слушайте! – сказала она, схватив ключ от двери с подоконника. – Вы совершенно правы, что не доверяете мне, вы совершенно правы, что не следуете за мною далее во мраке. Ступайте, прежде чем дом будет заперт. Я могу обойтись без вас.
Она пошла к лестнице с ключом в одной руке и со свечой в другой.
Бэшуд молча шел за нею. Никто, знавший то, что он знал о ее прежней жизни, не мог бы заметить, что эта женщина была доведена до последней крайности и сознательно стояла на краю пропасти. Сделав также ужасное открытие, он освободился от влияния, которое она имела над ним – он думал и действовал как человек, снова имеющий свою собственную волю.
Мисс Гуилт вложила ключ в замочную скважину и обернулась к нему, прежде чем отперла ее, свет от свечи падал на лицо ее.
– Забудьте меня и простите мне, – сказала она. – Мы более не встретимся.
Она отперла дверь и, когда Бэшуд прошел мимо нее, подала ему руку. Он устоял против ее взгляда, он устоял против ее слов, но магнетическое действие
