наплевать, — заметил майор.
— Я как раз перехожу к Вишоу. Не скажу, что он вел себя нормально, однако для этого имеется веская причина — временный срыв, вызванный смертью сына. Если Вишоу с этим справится, то с ним все будет в порядке. У него есть свое место в этом мире, что ни говори, он замечательный садовник. Мы знаем, что он поступил скверно, нарушил закон, но его никак нельзя назвать «преступным элементом». Дайте Вишоу шанс, и он снова станет тем, кем был. Накажите его по всей строгости закона, и он превратится во врага общества.
Слушая доктора, майор Ривер все больше хмурил брови.
— Этот человек — убийца, — заявил он. — Какая разница, был Колин больным или здоровым? Вишоу его убил, и точка. Я бы еще мог понять, если бы Вишоу набросился на Колина с кулаками, избил в кровь и все такое, это дело обычное. Кто из нас не терял голову от ярости? Сгоряча можно наломать дров. Но он проделал все обдуманно и хладнокровно. Господи, вы только представьте, как Вишоу идет домой и читает свою Библию, пока бедный Колин умирает у него за дверью! Нет, так не пойдет — этот мерзавец не заслуживает снисхождения! Дай им волю, и они начнут устраивать вендетты по всей стране, как на Корсике. Кстати, Вишоу родился и вырос здесь, в поместье. Каждый пенни, который он заработал, выплачен нашей семьей. Даже дом, где он живет, принадлежит нам, без нас у него не было бы крыши над головой. И как после этого можно оправдать человека, который оставил умирать сына Дональда Ривера на своем дверном коврике? Все общество полетит к черту, если мы не сможем доверять своим людям в трудную минуту. Это не просто убийство, а бунт! Необходимо наказать Вишоу в пример другим!
В разговор вступил Гилкрикст, было ясно, что дискуссия затронула его профессиональные чувства:
— Прошу прощения, майор Генри, но если я правильно понял, вы хотите выдвинуть против Вишоу официальные обвинения, а значит, и рассматривать их надо юридически. Ни в Шотладнии, ни в Англии нет закона, который предусматривает наказание за то, что один человек позволил другому умереть. Как справедливо заметил мистер Бридон, Вишоу мог намеренно напоить молодого джентльмена, что привело к его временной недееспособности. Но на сей счет у нас нет никаких улик. Если Вишоу подтвердит свою невиновность под присягой, мы ничего не сможем доказать. А если и сможем, то весьма сомнительно, что суд усмотрит в этом какое-то правонарушение. Никто не утверждает, будто причиной смерти стал именно алкоголь. Напротив, известно, что смерть наступила в результате переохлаждения, и Вишоу мог бы предотвратить ее, например, перенеся мистера Ривера в кухню. Конечно, мы все согласны с тем, что этого требовало естественное человеколюбие. Однако нарушение моральных принципов трудно перевести на язык закона. Если бы Вишоу был проводником поезда или каким-то другим служащим в общественных местах, суд мог бы обвинить его в преступной халатности и потребовать соответствующего наказания. Но в обязанности садовника не входит следить за тем, чтобы сын его работодателя спал в тепле. Поймите, я не защищаю Вишоу. А хочу лишь сказать, что вы не сможете привлечь его к суду, поскольку с точки зрения закона его не в чем обвинить. По крайней мере, я бы не взялся за подобное дело.
— Кажется, у нас нет единого решения, — заметил Бридон. — Есть какие-нибудь идеи?
— Тут и думать нечего, — вмешалась Анджела. — Пусть решит миссис Уочоуп.
Предложение было немедленно одобрено. Даже майор после колебаний согласился предоставить пожилой леди право окончательного вердикта. Миссис Уочоуп, со своей стороны, нисколько не сомневалась в своей способности выполнить эту миссию.
— Вы все неправы, — заявила она. — Доктор, вы говорите ерунду, утверждая, будто для убийцы есть какая-то разница, полезна его жертва для общества или нет. Вы и сами это знаете, поскольку всю жизнь лечите людей, которым, по вашим же словам, было бы лучше умереть. Второе ваше замечание насчет того, что Вишоу не отвечал за свои поступки, более основательно. Да, мы все немного ненормальные. А фаталисты — самые ненормальные люди из всех, поскольку в их безумии существует система. Вишоу — добрый кальвинист и в практических делах придерживается фаталистических взглядов. Типичный подход для тех, кто слишком полагается на Библию. Им везде мерещится Божий промысел, и они почитают за особое благоволение небес, если удается выручить пару лишних пенсов за полфунта масла. Я не сомневаюсь, что Вишоу считал себя орудием Божественного правосудия. Но, если уж на то пошло, почти каждый преступник в момент убийства убежден, что поступает правильно! Девчонка решила отшить парня, и вот он, пылая праведным гневом, хватается за нож. Разве он не верит, что вершит справедливость, перерезая горло своей подружке? Однако Генри прав — общество не может жить по таким законам.
— Разумеется, — кивнул майор.
— Согласна, но вы тоже несете чепуху. Что за глупость — обвинять Вишоу чуть ли не в государственной измене только потому, что он копает грядки у Дональда Ривера? У него было не больше и не меньше оснований помогать появившемуся у двери пьянчуге, чем у любого человека. Насчет убийства та же дурь. Да, чертовски скверно, когда человек пользуется слабостью другого, но это не убийство. Сколько вы видели пьяных, валявшихся в Новый год на улице, и скольких из них вы привели к себе домой? Если это убийство, тогда выгнать постояльца, не заплатившего за комнату, — это ограбление со взломом.
— Отличное сравнение, — заметил Гилкрист.
— Спасибо. Только к чему вы клоните с этой вашей адвокатской болтовней про правонарушения и прочее? Верно, мы не сумеем привлечь виновника к суду, зато можем сделать кое-что похуже: рассказать людям о его поступке и дать им свершить собственное правосудие. Вишоу хочет уехать в Америку, но с такой репутацией про гражданство можно забыть. Ему придется вернуться в Шотландию, в Блэруинни, и провести здесь остаток своих дней, зная, что все матери в округе показывают на него пальцем и рассказывают детям, как он убил Колина Ривера. Проще было бы его повесить! Но закон, как вам известно, довольно грубый инструмент и часто бьет мимо цели. Колин убил сына Вишоу действием, но не намерением, и закон ничего не может сделать. Вишоу убил человека намерением, но не действием, и закон тоже ничего не может сделать. Если уж такое правосудие, предоставьте человека его совести и тому суду, который ждет его за гробом. Не говорите
