обрывков мантий не останется!
Грейнджер вздрогнула, но решительно продолжила:
- Но, Гарри, ребята правы. Профессор – самый подозрительный человек в школе.
«Самый подозрительный человек здесь – Дамблдор. Он одевается как Санта и всех угощает конфетками. Прям как добренький дяденька из фургона…» - мысленно ответил ей рейвенкловец, а вслух сказал:
- Гермиона, профессор был оправдан много лет назад. И как бы подозрительно он ни выглядел, он все еще работает в Хогвартсе. Если бы к нему были какие-то вопросы, то, уверен, уж за десять лет родители студентов смогли бы добиться его увольнения. Вот… Рон, у тебя ведь два брата уже окончили школу. Трое учатся…
- И что? – насупился Уизли.
- Если бы твои родители опасались за вас, вряд ли бы одного за другим отправляли в Хогвартс сыновей.
- Да много кого оправдали! – возмутился рыжий гриф. – И что с того? Тот же Каркаров стал аж директором Дурмстранга! Это не делает его хорошим парнем.
- Ты не путай директора с зельеваром, - ответил ему Поттер.
- Ты о чем? – спросила Гермиона.
Гарри обвел всех троих взглядом, увидел полное непонимание и удивленно вздернул брови.
- Вы чего? – спросил он. – Не понимаете?
- Что не понимаем? – уточнил Симус.
- Назначение директором и назначение школьным зельеваром не одно и то же. В Хогвартсе нет отдельной должности изготовителя лекарств для Больничного крыла. Мадам Помфри сама варит только некоторые, все остальное поставляет профессор Снейп, - сказал Гарри. – И он варит настолько хорошие лечебные зелья, что даже целители из Мунго хотели бы с ним сотрудничать.
- И что такого? – непонимающе дернул плечом Рональд. – Ну мешает Снейп всякую бурду лучше других, ну и что?
Гарри пристально посмотрел на Грейнджер, но и она выглядела озадаченной.
- Помните первое занятие и приветственную речь учителя? – задал вороненок наводящий вопрос. – «Глупое махание волшебной палочкой…» Думаете, это просто слова? Нет. Зельеварение не просто сложная наука, хотя казалось бы, нужно просто смешать определенные компоненты в определенной последовательности! Но ни обычный человек, ни сквиб не смогут сварить даже самое простое зелье. А все потому, что одним из компонентов, входящим в любое зелье, но не озвучиваемым на уроках, является магическая сила. При варке мы все вкладываем в зелье крошечную частичку своей энергии, без которой все волшебные процессы превращения просто не произойдут. Невилл вечно волнуется и не только может сыпануть что-то не то в котел, но и банально влить много энергии. У тебя, Симус, сила течет неравномерно и при колдовстве волшебной палочкой, так что неудивительно, что и с зельями сложно. Но сложные целебные зелья требуют гораздо больше, чем просто капля магии. Много-много веков назад волшебники уже подметили одну закономерность, которую выразили в пословице: целитель может сварить и яд, а отравитель за что ни возьмется, а все равно яд выйдет. Раньше не было специализации в зельеварении, все зельевары делились на тех, кто варит безвредное и лечебное, и тех, кто специализируется только на ядах.
- И что все это значит? – нахмурился Уизли.
- В прежние времена целители сами готовили лекарства. И никто не сомневался в нейтральности человека, из чьих рук получил фиал с зельем. Но потом учредили Гильдию, появились мастера зельеварения, которые не лечат, а только готовят лекарства. Но до сих пор считается, что только маг, руки которого не обагрены кровью убитых им людей, способен варить сложные целебные зелья. И те на самом деле помогут, - ответил Гарри. - Будто сама магия волшебника меняется, если он не спасает, а отнимает жизнь, душа раскалывается, а лекарства – суть добро и свет.
- И это правда? – уточнила Грейнджер.
Гарри лишь философски пожал плечами и, чуть наклонившись вперед, прошептал:
- Кто знает? Не так уж много желающих проверять. Не думаю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть или Дамблдор искали ответ на этот вопрос, что уж про обычных обывателей говорить.
Несколько секунд троица гриффиндорцев пребывала в задумчивости, а потом Уизли нервно дернул плечом и отмахнулся:
- Чушь это. Ты все выдумал.
Гарри не стал переубеждать рыжика.
- Меня больше другое интересует, - сказал Поттер после небольшой паузы. – С чего вы вообще решили, что во всей этой истории не обошлось без Сами-Знаете-Кого?
- А кому еще мог понадобиться философский камень? – удивилась Гермиона. – И кто мог пойти на убийство единорогов ради бессмертия?
Гарри пожал плечами. Он не знал никого подходящего, но это не означало, что в магическом мире нет безумцев, готовых на все. Даже на самое ужасное преступление.
- Сам директор Дамблдор сказал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть не умер, а только исчез, - напомнил Рональд. – И Метки Пожирателей не пропали в 1981 году. Значит, Сами-Знаете-Кто жив. Просто он слишком слаб. И все эти годы искал способ вернуться.
- И тут так удачно появился философский камень… - почти себе под нос произнес Гарри.
- Что? – переспросил Симус.
- Философский камень, - сказал рейвенкловец. – Уникальное вещество. Бесценное, можно сказать. Но Николас Фламель доверил камень Дамблдору? А Дамблдор не только поручил забрать столь ценную вещь Хагриду, но после не спрятал тихонько в каком-нибудь тайничке с экранирующими чарами, а просто-таки выставил на всеобщее обозрение. Разве что стрелочку мигающую не подвесил, мол, смотрите, вот он, редкий предмет, ради которого все авантюристы мира готовы поубивать друг друга.
Гриффиндорцы переглянулись, и вид у них был такой, что Гарри растерял интерес к разговору и не стал сообщать ребятам свои предположения о подлинности находящегося в школе философского камня.
- Так к чему вы все это мне рассказали? – уточнил Поттер.
- Ну как?! – опешила Грейнджер. – Ты ведь понимаешь, что если Тот-Кого-Нельзя-Называть заполучит философский камень, он вернется!
- И?
- Но, Гарри! Ты же герой, спасший всех много лет назад…
- Так! – перебил девочку Поттер и поморщился. – Если ты сейчас мне начнешь рассказывать, что я кому-то что-то должен… Убить монстра, спасти прекрасную деву, выдержать все испытания и… далее по списку каких-то мифических подвигов, приписываемых всем героям и мне в частности, то… просто остановись.
- Что?
- Десять лет назад один злодей пришел в мой дом и убил моих родителей, - жестко сказал Гарри. – Моего отца. Мою мать. Если кто и герои, то мои родители. Они оказались достаточно смелыми, чтобы до конца защищать меня. Я же не герой. Я сирота,
