была допущена ошибка?
Директор чуть растерялся, но быстро собрался.
- Я живу на свете очень долго, мальчик мой. В моем окружении было и есть много мастеров в разных областях. Невольно учишься у них кое-чему…
- Магическая подпись? – оттягивая на себя внимание, спросил Малфой. – Ты про печать-клеймо?
- Нет, что ты! – улыбнулся Поттер светлой улыбкой и его глаза вспыхнули. – Это немного другое. Клеймо можно подменить, стереть. Магическая печать – подпись артефактора прямо в схеме плетения. Например…
Он огляделся, явно ища предмет, на котором можно объяснить наглядно, уставился на директора, а потом сделал резкий пасс рукой, будто ловил летящий ему в лицо снитч. В тот же миг очки Дамблдора сорвались с его носа и очутились в руках Поттера.
- Мистер Пот… - в полном возмущении начала МакГонагалл. И Гермиона была готова ее поддержать.
- Очень интересно! – перебил обеих рейвенкловец, каким-то непонятным для гриффиндорки образом подвешивая очки в воздухе и щелчком пальцев заставляя их крутиться вдоль невидимой оси.
- Возмутительно! Гарри! – вскричали декан и студентка Гриффиндора, но мальчик не обратил на них внимания.
Вместо этого Поттер вытащил тонкую серебристую палочку из кармана жилета и выписал в воздухе сложную фигуру, беззвучно что-то проговаривая. И в тот же миг вокруг очков в разных плоскостях начали вращаться спирали синего, зеленого, алого и фиолетового цветов, вдоль которых мелькали буквы, руны и цифры.
- Для наглядности, - сам себе шепнул мальчик и снова стал махать металлической палочкой. – Мне пока не все удается с магической подписью, но это основа основ. Ни один мастер или подмастерье не оставляет свое изделие без такой подписи.
После манипуляций Поттера мелькающий текст сам собой скомпоновался в небольшую ярко-фиолетовую надпись в облаке серебристого газа. Теперь все собравшиеся могли прочесть содержание подписи. И, сделав это, преподаватели разом уставились на затаившегося в своем кресле Дамблдора.
Тот, видя внимание к себе, выхватил палочку и развеял надпись. Потом попытался призвать очки при помощи Акцио, но те продолжали висеть в воздухе.
- 1941-й? – ни к кому не обращаясь, спросил Драко Малфой. – Мастер Ф. М. Лаконте? По заказу Д. Уоррена для М. Уоррен? Два зачарованных стекла диаметром 1,8 дюйма с чарами… Что это такое?
- Уоррен? – задушено переспросила Минерва МакГонагалл. – Уоррен?
- Гарри, - Драко дернул Поттера за рукав, видя, что взрослые не собираются ничего объяснять. Флитвик и Снейп хмурились, будто что-то вспоминая, а МакГонагалл таращилась на Дамблдора полными неверия глазами.
- Если я ничего не путаю, то… В 1941 году знаменитый итальянский магистр артефакторики Филиппо Лаконте по заказу мистера Уоррена изготовил зачарованные стекла для очков… М.? Это же Миртл, да? Миртл Уоррен, - начал вороненок шепотом, но в тишине кабинета, нарушаемой лишь мягким жужжанием всевозможных приборов, его слова звучали более чем отчетливо. – Судя по описанию, Миртл Уоррен родилась с весьма редкой, но неопасной магической болезнью. Волшебница, при собственной повышенной эмоциональности, не могла разобраться в тех чувствах, которые демонстрировали окружающие. Очки должны были и отсекать часть эмоций девушки, и позволить ей читать поверхностные мысли окружающих. Весьма сложные чары… И несовместимы с защитой от повреждения. Легко разбить одно или оба стекла… Но стекла зачаровывались по отдельности и таким образом, что разделение пополам лишь незначительно повредит плетение. Побочным эффектом может быть искрение рассеченных узлов, прорывающееся в видимый спектр в моменты наиболее активного использования артефакта…
- Уоррен был министерским работником, - припомнил Флитвик, перебивая Поттера. – Он погиб в начале 1941-го, через полгода после поступления дочери в Хогвартс. Я помню Миртл. Она всегда была очень нервной девочкой… И помню, как она упоминала, что отец обещал как-то помочь с ее проблемой.
- Но он погиб, а через пару лет не стало и самой Миртл, - продолжил за профессора Гарри. – Но заказ был выполнен. Видимо, мистер Уоррен внес оплату заранее…
- Но я не помню, чтобы моей студентке стало легче на ее втором курсе, - произнес профессор Флитвик, пристально глядя на Альбуса Дамблдора. – Наоборот, ее стали только больше травить.
- Плакса Миртл! – невольно воскликнула Гермиона. – Она же призрак из туалета на втором этаже.
- Интересно, что она единственный призрак в Хогвартсе, кто не может нормально перемещаться по школе, - будто себе, но услышали все, сказал Гарри. – Она будто заперта в туалете, а если и может его покинуть, то только с водой… По трубам.
- Мистер Поттер, мистер Малфой, мисс Грейнджер, - отрывисто произнес декан Слизерина, - вы свободны. Далее ваша помощь не требуется.
Никто из студентов не решился перечить, видя, какое напряжение повисло между директором и тремя деканами. Дети тихо направились к выходу.
2.25
Выйдя из владений Дамблдора, Гарри скривился, ухватил гриффиндорку за предплечье и повел в ближайший пустой класс. Гермиона возмущалась и пыталась вырвать руку из захвата, но у нее ничего не вышло. В аудитории Поттер подтолкнул девочку вперед, она по инерции сделала несколько шагов и очутилась в центре комнаты. И тут же ощутила себя неуютно под пронизывающим взглядом зеленых глаз. Следом в класс вошел Малфой, и Гермионе стало совсем не по себе.
— И чего ты добивалась, Грейнджер? — сложив руки на груди и прищурившись, тихо уточнил рейвенкловец.
Отныне и впредь он будет называть гриффиндорку исключительно по фамилии. Как знакомую, но не друга. Под конец года стало ясно, кто и чего стоит. Будь Гарри забитым мальчиком, готовым на все, чтобы иметь друзей, он бы, возможно, простил Грейнджер. Поттеру было плевать на репутацию семьи, происхождение, отношение к другим. Но вот предательства в отношении себя не простил бы никогда.
Гермиона растерянно молчала. Похоже, у нее впервые не было ответа на поставленный вопрос.
— Ты была в курсе с самого начала, но никому не сказала. А приберегла столь хороший козырь на будущее, — глядя на кудрявую девочку в упор, рассуждал брюнет. — И использовала именно тогда, когда появился отличный момент для мести.
Гермиона открыла рот и выпалила:
— Не придумывай! Я надеялась, что ты сам одумаешься. Но год подошел к концу, а ты продолжал заниматься чем угодно, но не учебой.
Гарри лишь фыркнул.
— В начале семестра я, в случае твоих обоснованных претензий, получил бы просто штраф и душевный разговор с деканом. И даже сейчас, пойди ты к профессору Чар, выяснение правды заняло бы
