скоро, успеет пацан всему научиться.
А способности у того «пацана» были очень неплохие, особенно в математике и физике. Луи Огюст рос сильным и здоровым, хорошо учился, интересовался историей, географией и астрономией, отлично разбирался в картографии. Одна беда: застенчив и робок. Но, несомненно, умен. Любил охоту, физические нагрузки, увлекался слесарным делом и вообще отдавал предпочтение настоящим мужским занятиям, требующим силы рук и выносливости. Танцы и прочие дворцовые глупости его совсем не привлекали.
Вам может показаться, что я слишком рано начала рассказывать о Луи Огюсте, будущем короле Людовике Шестнадцатом, ведь мы еще с его дедом-королем не закончили. Но поверьте: так надо.
Ладно, уговорили, возвращаемся к дедушке. В 1764 году Людовик Пятнадцатый похоронил свою фаворитку мадам Помпадур, в 1765 году – сына-дофина, в 1767 году – невестку Марию Жозефу. Личную жизнь король устраивал так, как привык, но очередной официальной фавориткой обзаводиться не спешил. И вот в 1768 году, когда королева Мария Лещинская была еще жива, но уже тяжело болела, Людовику представили белокурую красотку мадемуазель Ланж. Нет, глагол «представили» здесь не годится, ведь для того чтобы быть официально представленным королю, нужно обладать титулом. Так что мадемуазель Ланж не представили, а просто привели к Людовику со словами: «Не желаете ли отведать?» Привел ее Доминик Лебель, камердинер короля и по совместительству штатный сводник. Где же Лебель откопал такое сокровище?
Девица по имени Жанна Бекю родилась в 1743 году, матерью ее была простая швея, отец неизвестен. До 15 лет Жанна получала образование в монастыре, потом работала продавщицей, помощницей парикмахера, была компаньонкой у пожилой вдовы, но вдова вскоре уволила девушку, поскольку на нее стали недвусмысленно заглядываться женатые сыновья работодательницы. Жанна пошла работать в галантерейную лавку, затем к двадцати годам оказалась в фешенебельном борделе, где ее и высмотрел Жан-Батист дю Барри. Но не для себя старался Жан-Батист, а для родного неженатого братишки, графа Гийома дю Барри. Гийом старания оценил по достоинству, поселил Жанну в своем доме, сделал своей любовницей и за вполне достойные денежки сдавал красотку напрокат высокородным друзьям-приятелям. Одним словом, вкусный торт поедал в хорошей компании. Именно Гийом дю Барри придумал называть простолюдинку Жанну Бекю более благозвучно: мадемуазель Ланж. Вероятно, чтобы подчеркнуть ее ангельскую красоту (по-французски l’ange означает «ангел»).
Клиентура у мадемуазель была – на зависть любой куртизанке. Тут тебе и министры правительства, и высокопоставленные придворные. Когда камердинер-сводник Лебель привел Жанну к Людовику Пятнадцатому, король весьма впечатлился, хотя при дворе многие сочли молодую женщину вполне обыкновенной и заурядной. Мало того что она проститутка, так и внешне – ничего особенного! Этих голубоглазых блондинок кругом – считать замучаешься. К слову замечу, что кинематограф часто обращался к судьбе этой особы, делая ее и главной героиней, и второстепенным персонажем, и в подавляющем большинстве случаев Жанна Дюбарри (дю Барри) на экране оказывается почему-то брюнеткой.
Сперва отношения были, как и в случае с мадам Помпадур, не демонстративными. Королева умерла, король в течение нескольких недель выдерживал траур, затем вернулся к своему привычному образу жизни. Нужно было вводить новую любовницу в светский круг, а как это сделать, если она безродная «девушка по вызову»? Необходимо срочно выдать ее замуж за кого-нибудь с титулом. На помощь пришел веселый повеса Гийом дю Барри, подарил своей бывшей любовнице штамп в паспорте и титул графини. Заодно состряпали фальшивое свидетельство о рождении, согласно которому новобрачная была на три года моложе, чем на самом деле, и имела дворянское происхождение. Дело сделано, теперь можно селить Жанну во дворце, поближе к покоям короля. Но оставалось нереализованным официальное представление, а без него невозможно объявить девицу фавориткой. Жесткие правила придворного этикета даже жизнью короля руководили! Тут вот какая засада, дорогие мои: представление ко двору означало, что кто-нибудь родовитый, известный и с хорошей репутацией должен привести дебютанта и отрекомендовать его. Мадам Помпадур, например, представляла принцесса Конти. А тут – простолюдинка, бывшая проститутка из борделя, потом содержанка-куртизанка, да еще с поддельными документами… Поди-ка найди желающих замарать свою репутацию и гарантировать своей честью, что эта женщина достойна находиться при дворе. Нет, не простая это задача. И Людовик Пятнадцатый решал ее довольно долго. Нашли некую мадам Беарн, положение и происхождение которой позволяло провести представление. Ну, понятное дело, что согласилась она не просто так. Мадам была заядлым азартным игроком, проиграла кучу денег, и ей пообещали взамен на оказание деликатной услуги погасить огромные карточные долги. Мадам Беарн согласилась, но так нервничала, что запаниковала, притворилась, будто повредила ногу, и церемония сорвалась. Назначили вторую попытку, но и она не состоялась, поскольку король во время охоты упал с лошади и сломал руку. Вот же невезуха! Но с третьего раза все наконец-то срослось, и 22 апреля 1769 года Жанна дю Барри была официально представлена королю и придворным.
Жанна, в отличие от своей предшественницы мадам Помпадур, политикой не интересовалась, ее куда больше занимали экстравагантные наряды и бесчисленные украшения, на которые король брал из казны все больше и больше денег. Но она была добросердечной и порой обращалась к королю с просьбами проявить милосердие к тому или иному преступнику или просто провинившемуся. Король умилялся и просьбы выполнял. Отношение к «графине» дю Барри при дворе было неоднозначным. Те, кто оценил ее добродушие и простоту, стали друзьями, те же, кто считал неприемлемым и непростительным прошлое Жанны, ее сторонились и игнорировали. Были и откровенные враги, не без этого. Особенно среди членов королевской семьи.
Напомню вам, что у Людовика Пятнадцатого к моменту появления на горизонте мадам дю Барри имелись четыре дочери в возрасте от 31 года до 36 лет. Все незамужние. Самая младшая, Луиза, ушла в монастырь, трое же старших – Аделаида, Виктория и София – так и продолжали жить в королевском дворце. Разные по характеру, они все дружно презирали Жанну и между собой говорили о ней гадости, но на людях вели себя приветливо, ничем не выдавая истинного отношения к пассии своего сластолюбивого папеньки. Этикет есть этикет, нарушить его – смерти подобно.
Вот мы и подошли к событиям, понять которые было бы трудно без предварительных рассказов о франко-австрийских отношениях и о юном наследнике престола, дофине Луи Огюсте. Теперь вы сами увидите, что все «скучное» и «преждевременное» на самом деле было нужно.
В рамках продолжения внешнеполитического курса на дружбу с Австрией заключили соглашение о браке дофина Луи Огюста с австрийской принцессой, самой младшей дочерью императора Франца Первого и императрицы Марии Терезии. Девочка по имени Мария Антония росла веселой и беззаботной, учиться не любила, как говорится, от слова совсем, пером владела плохо, по-немецки писала коряво и с ошибками. Ей
