зачем отправлять рыжую в город.
— Пусть посмотрит, — сказал тогда Карраго. — С людьми познакомиться… с реальностью… она ведь так её желала.
Рыжая тогда горделиво задирала подбородок и искренне пыталась сделать вид, что ей дела нет до каких-то там дикарей. Правда, хватало её ненадолго.
— Как? — поинтересовался Винченцо, поскольку разговор отвлекал от движения.
— Не знаю. Как-нибудь, — она пожала плечиками. — По трассе двигаться удобнее. И экипаж может управляться Системой. Это обеспечивает безопасность…
Экипаж остановился, подав сигнал о препятствии.
— И деревья на трассах не лежат, — заметила Аи, высовываясь.
Винченцо вздохнул.
Обменялся взглядами с Тенью. А вот Красавчик произнес:
— Грабить будут, — как-то так устало, обреченно даже. И подниматься начал.
— Погоди, — Винченцо выбрался из экипажа первым.
Грабителей он слышал. Сердца их бились громко и совсем рядом. Трое. И с другой стороны еще — четверо. Трепетал огонек магического амулета, правда, совсем слабый.
Ясно.
Обычное отребье, что встречается на дорогах.
— А… — Аи тоже выбралась и огляделась.
Не вылазят.
Понятно, что повозка выглядит необычно, вот и опасаются. Что ж, разумность должна быть вознаграждена. Винченцо создал огненную стену, которая побежала по дороге. Ствол дерева вспыхнул и превратился в пепел.
Как же хорошо снова чувствовать силу.
Распоряжаться ею…
Её будто бы и прибыло.
— Ух ты… — Аи дернула за рукав. — Это магия, да? А какие ты себе ставил плагины? Я тоже так хочу! Или это надо тело модифицировать? А он мне не сказал, что…
Разбойники, до того не казавшие носу, еще больше вжались в землю. Правильно, соображают, с кем не стоит связываться.
— … а волшебная палочка у тебя есть?
— Возвращайся, — Винченцо подтолкнул Аи к повозке. — Нам ехать надо.
— Мне Карраго рассказывал про город. Но я ему не поверила. Это ведь странно и нелогично, но если так… он говорит, что маги начали использовать субатомарные хранилища, как источник энергии.
Аи забралась в повозку и приникла к окну.
— Интересно, она вообще когда-нибудь молчит? — поинтересовался Тень.
— Во сне? — предположил Винченцо.
— … и это опять же противоречит… хотя, если взять в расчет элемент спонтанности.
— Не, — Красавчик вытянул ноги. — Во сне она тоже чего-то там бормочет…
— … и мутацию, закрепившую способность прямого оперирования…
До города, если верить информации Системы, оставалась пару часов. Винченцо прикрыл глаза, надеясь, что пройдут они довольно быстро.
Город…
Повозка остановилась на холме, повинуясь приказу Винченцо.
Город изменился…
— Что за… — Тень тоже выбрался. — Пожары были.
— И сильные, — Винченцо прислушался. — Магические.
— Ух ты… как тут… а не так, как он говорил, — Аи тоже не усидела на месте. — А тут горело все… поля…
Черные поля.
Закопченая стена. Туша боевого голема, замершая аккурат напротив ворот. Еще пара застыла чуть дальше. От рабских рынков и бараков не осталось даже пепла. Точнее вокруг не осталось ничего, кроме гари и пепла.
Что здесь произошло?
Винченцо ощущал эхо силы, которой тянуло и от земли, и от города.
— Карраго? — он мысленно потянулся к Системе, и та откликнулась. Винченцо до сих пор не сумел определиться, нравится ли ему это или нет. С одной стороны, в постоянной связи был несомненный плюс, ибо откликался не только Карраго, но и Миара, да и в целом многое проще стало. С другой… он не мог отделаться от ощущения, что теперь за ним следят.
Постоянно.
Везде.
— Понятия не имею. Когда мы установили связь, это уже было так. Предположу, что случилась небольшая магическая война, — Карраго не стал снисходить до воплощения. — Учти, помехи здесь сильные, связь может давать сбои, поэтому постарайся как-нибудь сам. Если что — Ирграм поможет. Но учти, помогать он будет с орбиты, а потому может промахнуться.
Понятно.
Голем у ворот оставался неподвижен. И все же Винченцо покинул повозку.
— Можете остаться, — сказал он.
Тень покачал головой и выбрался.
— Одному — не дело.
— Я тоже посмотреть хочу! — Аи сама выпрыгнула. — А чем тут все сожгли? И зачем? Структура почвы наверняка повреждена. А значит, потребуется восстановление. Восстановить почвы очень сложно!
— Помолчи, а? — со вздохом произнес Красавчик. — И рядом держись.
Его не услышали, поэтому он перехватил рыжую за руку и просто задвинул за спину.
— Если тебя убьют, — произнес Винченцо. — Карраго не станет тратить ресурсы на новое тело.
Вряд ли это подействует, во всяком случае, надолго.
Но…
Город приближался.
И чем ближе, тем яснее становилось, что война и вправду была. Такая, которая не оставила окрест стены никого и ничего живого. Каждый шаг Винченцо поднимал с земли пепел. Седой, белый, тот кружился, словно снег, прежде чем опуститься в глубокие следы.
— Поле чистое… — заметил Тень, напряженно вглядываясь в голема.
А из числа старых. Вон, металл сплошной, а живого элемента немного. И почему? Или… других уже не осталось?
— И что это значит? Ну, что чистое? — Аи крутила головой.
— То, — отозвался Красавчик. — Что люди из города не выходили. Точнее не заходили так далеко. И в город не приходили. Что бы ни случилось, это произошло довольно давно, пепел успел остыть. И вон, местами ветром занесло. А там, видишь, промоины.
Он указал куда-то в сторону.
— Промоины остались, а следов нет. Ни ног, ни от колес или повозок, или големов… это странно.
— Возвращайтесь, — Винченцо остановился. — В город…
Договорить не успел.
Голем, до того замерший в полусне, качнулся. Он стал разворачиваться, медленно и со скрипом. Огромный, он походил на железного паука, широкотелого, приземистого, но вместе с тем ловкого. И башня погонщика на спине его уцелела.
И значит, там был кто-то, с кем можно говорить.
Или нет…
— Ух ты! — Аи выдохнула с восторгом. — А как он движется? На чем работает? У него совершенно неэгономичное тело! И если он все равно работает…
На теле виднелись раны. Да и одна из конечностей подламывалась, отчего казалось, что голем хромает.
Винченцо сделал шаг навстречу и руку поднял, выпустив тонкую нить пламени. Скорее обозначая себя и силу, нежели угрожая.
Голем остановился и ноги его нелепо подломились, тело грузно опустилось на землю. А железные листы, прикрывавшие будку погонщика, раскрылись.
Мужчина, сидевший в будке, был незнаком. Толстый и одышливый, он
