class="p1">Башня рода Ульграх все же пострадала. Рухнула стена. Выгорел двор. И еще одна туша голема, замершая у ворот, стала молчаливым свидетелем боя, который Винченцо пропустил.
Голем был из старых…
— Какая огромная! Только кривая. А там лифт есть?
Парадная лестница.
Выбитые двери. Пустота. Под ногами — каменная крошка хрустит. Паутина. Оплывшие пятна, в которых при желании можно разглядеть силуэты людей. Желания нет. И Винченцо отворачивается.
Лестница…
— Тебе вниз, — голос Карраго глух. — Связь… может… исчезнуть. Фон помех высок. Эти придурки, выпустив новую силу…
Дальше Винченцо не дослушал.
Вниз.
Лестница.
И снова лестница… лаборатории. Зал для жертвоприношений. Цепи. Кости. Даже пара довольно свежих мертвецов. Вонь.
Аи выворачивает. Она все равно упрямо тащится следом. И Красавчик за ней. Тень с наемниками остался наверху. Тоже хорошо.
Ниже.
И еще.
На эти уровни Винченцо не приходилось спускаться. Но Карраго прав. Вряд ли устройство родовой башни Ульграхов будет так уж отличаться от устройства такой же башни рода Карраго.
А значит, ниже.
Здесь воздух спертый, тяжелый и влажный. Влага оседает на лице и одежде, к ней липнет пыль. И все же в какой-то момент окружение меняется. Стены… стены становятся иными. И уже под рукой не каменная кладка, но гладкий блеск металла.
— Вентиляция… не работает, — голос Аи рождает эхо. — Спуск может представлять опасность! Надо… организовать… экспедицию.
— Мы и есть эк… экс…
— Экспедиция.
— Она самая. Держись, а то еще шею свернешь…
— Не сверну! Ай…
— Говорю, свернешь. Ступеньки здесь еще те… и не лезь вперед. Там ловушки могут быть. И должны быть…
Он и вправду изменился, этот парень. Почему-то Винченцо данный факт радовал, хотя если подумать, кто ему мальчишка?
Но…
Ниже.
И первая ловушка дрожит, готовая обнять наглеца пламенем. Но Винченцо впитывает силу. И со следующей… и значит, скоро уже. Карраго уверен, что кровь откроет доступ. Хорошо бы ему не ошибиться.
Не ошибается.
Кровь впитывается в камень, который рядом с металлическими стенами выглядит нелепым, и по сплошной на первый взгляд поверхности ползет трещина.
— А ты знаешь, что в условиях недостатка кислорода клетки мозга отмирают? И последствия гипоксии практически необратимы…
— Не переживай, тебе она и так не повредит.
— Почему…
Бестолковые.
Винченцо сдержал улыбку.
— Ты и так дура. А чуть больше, чуть меньше…
— Знаешь, это… это обидно! Твои постоянные намеки на недостаточность развития моего…
Дети.
Все еще дети…
Еще одна дверь.
И кровь. И дыхание чего-то… чуждого, изучающего Винченцо. Заклятье? Если так, то сотворил его не отец.
— Назад, — рявкнул он, очень надеясь, что его все-таки послушают.
Сила окружила. Обняла. Сжала, грозя раздавить, и отступила, признавая за Винченцо право быть в этом месте.
— Порог не переступать! Опасно.
— А…
— Стоять! Говорю же, дура… если маг говорит, что опасно, то опасно. Костей не соберешь.
Зал невелик. И ничего-то в нем роскошного. Каменные стены. Треноги для светильников. И еще одна — для темного шара, внутри которого один за другим вспыхивали огоньки.
Шар был теплым.
И целым.
От него потянуло живою силой, которая наполнила Винченцо. Появилась мысль, что уж теперь-то ничто и никто не остановит его, пожелай он забрать власть над городом. Почему бы и нет? Выжженная земля? Востановится. И дома. И весь-то город. Других магов не осталось, значит он, Винченцо, может…
Он потряс головой и поинтересовался:
— Карраго, ты меня слышишь?
Тишина.
Ладно, значит, придется выбираться на поверхность.
— Ты сам — примитивный дикарь, способный только убивать других людей. Бесчуственная дубина…
Дети.
Дети — это хорошо.
— Выходим, — сказал он. — Красавчик, держишься за мной. Ты, рыжая, ничего не трогаешь и слушаешь его.
— Почему…
— Потому что он, может, и дикарь, но знает, где находится.
Её не убедило. Рыжая фыркнула и задрала голову. Так и пошли. И вышли. И Винченцо почти даже не удивился, увидев людей во дворе своего дома. Разных. Старые. Молодые. Дети почти. Мужчины и женщины. Все одинаково грязные и закутанные в тряпье. Люди жались друг к другу. Их страх был вязким, но тот, другой, быть брошенным в городе, оказался сильнее.
— Тень?
— Они хотят с вами, — сказал Тень, прервав беседу с каким-то оборванцем. — Как я понял, у них там раскол. Часть ненормальных объявили себя новыми магами и захватили хранилища с едой. И взамен требуют людей… меняют зерно на людей.
— А с людьми что? Хотя нет, я понял… и от меня чего хотят?
— Чтоб ты пошел и победил этих вот магов. И еды дал. Укрытия. Вообще защитил и все такое… они готовы принести клятвы. Любые. Даже рабами готовы стать.
— Свобода… — начала было Аи. — Чего ты пихаешься? В людях нужно пробуждать чувство собственного достоинства…
— Соглашайся, — прошелестел голос Карраго. — Вижу, артефакт ты нашел. Цел? Хотя не отвечай… в общем, спустишься в хранилище. И их за собой бери. Начнешь расконсервацию, наладишь синтез… рыжую используй, она точно будет знать, что делать… а с этими людоедами позже разберешься.
Все так и вышло.
Даже скучно.
Найти хранилище, путь к которому указывает система, несложно. А установка передатчика и вовсе укрепляет связь с центром. Он же и берет управление…
Винченцо осталось спуститься и вложить артефакт в нишу.
А потом…
— Мы должны остаться! — Аи шлепнула по руке Красавчика, который явно хотел убрать её за спину. Он, в отличие от рыжей, знал, что люди опасны. — Мы просто обязаны помочь несчастным…
— Поможем, — вздохнул Винченцо, подумав, что он сам не отказался бы, чтобы кто-то помог ему. — Всенепременно… вот только с делами завершим. Тень… организуй их. И пусть заходят. Башня… сойдет для начала. Защитные контуры я восстановлю худо-бедно. Вниз не суйтесь, но хранилища с зерном открою. Расселяй, ну и в целом… если что — Карраго подскажет.
— А я… да что ты все мешаешь! Я буду следить за соблюдением прав личности! — возвестила рыжая.
Винченцо вздохнул.
Кажется, не только он.
— Будешь, — буркнул Красавчик. — Но сначала уборка, а потом уже права личности…
Глава 53
Миха
Каменный идол с оглушающим грохотом катился по ступеням пирамиды. Он поднимал тучи пыли, а достигнув подножия, разлетелся гранитными брызгами. Кажется, кого-то ранило, если люди, стоявшие в отдалении, заволновались, зашептались.
Но стоило Императрицам обернуться
