У него не было ответа, но он знал, что сделает всё, что потребуется, заплатит любую цену, чтобы оправдать это доверие. Быть достойным этого, даже если он не мог этого заслужить.
Он взглянул на ближайшего рулевого, седого унтер-офицера с длинной косичкой, по которой струился дождь, пока его челюсти пережёвывали табак. Внимание унтер-офицера было приковано к едва различимым парусам, он наблюдал за ними, управляя ими с нежностью человека, который провёл в море двадцать лет. Однако он, казалось, почувствовал взгляд верховного адмирала и повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Островом Замка́.
— Пер'живайте лишь о том, чтобы вы н'шли этих несчастных ублюдков, м'лорд, — сказал он с усмешкой, повышая голос сквозь рёв дождя по мокрой парусине, воды стекающей на палубу и утекающей через шпигаты. — Вы н'дёте их, а мы как следует н'дерём их жалкие задницы! Вы можете даже не сомневаться в этом, сэр.
Он снова ухмыльнулся, затем умело сплюнул струйку табачного сока в плевательницу, прикреплённую к основанию нактоуза.
* * *
— Ваш ход, — заметил Корнилис Харпар, откидываясь по свою сторону шахматной доски. Он выбил пепел из трубки и начал методично набивать её, не отрывая глаз от доски, пока Тейбалд обдумывал позицию.
— Это было мерзко с вашей стороны, милорд, — сказал флаг-капитан.
— Ну, как сказал Архангел Чихиро, мы не делаем одолжений нашим офицерам и солдатам, обходясь с ними мягко, — спокойно ответил Харпар. — И враг не будет этого делать! Кроме того, ты сам напросился на это после того, что ты сделал со мной прошлой ночью.
Тейбалд усмехнулся. Его шахматные партии с адмирал-генералом, проводившиеся три раза в пятидневку, стали крепкой традицией, и он знал, что они оба наслаждались ими. Они были равными соперниками, и дружеское расслабление, когда они уничтожали шахматные фигуры друг друга, помогло им выстроить тесные личные и профессиональные отношения. Они обговорили не одну логистическую проблему, обсудили не один возможный тактический сценарий за этой шахматной доской, и Тейбалд был более чем немного удивлён тем, насколько он полюбил Харпара в процессе.
Он потёр нос, размышляя о ловушке, в которую его заманили. Он мог спасти своего ферзя, но только пожертвовав защитой своего короля, что широко открыло бы правую сторону доски для атаки Харпара. Но если бы он позволил адмирал-генералу взять ферзя и использовал этот ход, чтобы сдвинуть своего ферзевого слона между…
Он потянулся было к слону, но остановился. Его глаза сузились, а голова поднялась, как раз в тот момент, когда Харпар закончил раскуривать трубку. Адмирал-генерал с любопытством посмотрел на него сквозь облако дыма.
— Арнальд?
— Простите, милорд, — тон флаг-капитана был странно напряжённым. — Мне показалось, мне послышалось что-…
Затем он услышал это снова.
* * *
После бессовестно шаткого начала, Церковь Господа Ожидающего на самом деле сделала почти всё правильно, когда дело дошло до строительства своего военно-морского флота. Не всё — это означало бы ожидать слишком многого от сухопутных существ. Но как только Аллайн Мейгвайр действительно задумался, как только Жаспер Клинтан указал, что галеры, которые он строил, были совершенно неправильными кораблями, Капитан-Генерал Церкви приложил много усилий, чтобы исправить свои первоначальные ошибки. Он проявил удивительную проницательность в этом процессе и нашёл немало способных людей — таких, как Корнилис Харпар, — которые помогли ему в этом.
Области непонимания пока ещё оставались. Например, его настойчивое желание отказаться от карронады с меньшим радиусом действия. Он также не понял огромного преимущества, которое давали черисийским кораблям медные днища, и его галеоны по-прежнему могли похвастаться носовыми и кормовыми надстройками, как было на Сэйфхолде до Мерлина, хотя их высота и была уменьшена. Однако, связав всё вместе, он на самом деле преуспел почти так же хорошо, как граф Тирск, когда дело дошло до визуализации угрозы и того, как построить корабль, способный противостоять ей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И хотя у Храмовой Гвардии не было настоящих военно-морских традиций, она понимала дисциплину и ценность тщательной подготовки. В отличие от некоторых светских властей, у Гвардии не было и институциональных возражений против поиска экспертов, которые могли бы научить её тому, чего она не знала. Плохая погода, лёд, неэффективные литейные цеха, черисийские рейды на корабли с жизненно важными припасами… всё это могло задержать великий проект Церкви, но не могло его остановить, а такие люди, как Арнальд Тейбалд и Корнилис Харпар, знали, что делать с этими кораблями, когда они были построены.
И всё же, несмотря на всё это, всё ещё оставались слабые места. Несмотря на всю их собственную храбрость, все усилия, которые они потратили на обдумывание и планирование, Харпару или Тейбалду никогда бы не пришло в голову атаковать численно превосходящего врага под прикрытием водопадов переднего края тропического шторма. И, несмотря на все миллионы и миллионы марок, которые Церковь вложила в свой флот, она не осознавала важностей лёгких подразделений. Оно рассматривало изящные черисийские флотские шхуны как корсаров, как налётчиков на торговые суда, не оценивая по-настоящему их ценность как разведчиков. Как быстрых ищеек, выслеживающих вражеский флот… или как редкостно чувствительные вибриссы кото-ящерицы, чувствующих приближающегося врага ещё до того, как он выйдет на дистанцию удара.
И из-за этого Адмирал-Генерал Харпар разместил свои колонны галеонов на ночь без пикетов для защиты флангов, уменьшив парусность, чтобы свести к минимуму риск столкновений и избежать возможных повреждений, если окажется, что за дождём всё-таки скрываются шквалы. Чтобы не дать своему флоту рассеяться и быть уверенным, что эффективная, компактная, сконцентрированная сила, которую они с Тейбалдом создали из него, такой и останется, когда взойдёт солнце и прекратится дождь.
Вот почему ни один дозорный ни на одном корабле Флота Божьего ничего не увидел, когда двадцать пять черисийских галеонов появились из темноты, как призраки.
* * *
Брайан Остров Замка́ спокойно стоял, сцепив руки за спиной. Дождь ослабевал, хотя по-прежнему и лил как из ведра. Это его устраивало, как и тот факт, что на самом деле между этой полосой дождя и следующей, идущей с кормы, должен был быть довольно длительный перерыв.
«Нам нужно просто продержитесь достаточно долго, чтобы мы могли оказаться среди них, прежде чем дождь уйдёт, — подумал он о погоде. — Просто продержись достаточно долго».
Он сделал лишь одно незначительное изменение курса с тех пор, как они пошли в атаку. Он чувствовал напряжение капитана Бейкира, хотя капитан хорошо это скрывал, но сам Остров Замка́ был удивлён, обнаружив, что он спокоен почти так же, как выглядит. В отличие от своего флаг-капитана, он знал, что они идут совершенно правильным курсом. По другую сторону дождя, превращавшего поверхность моря в белую пену перед ними, был вражеский флот, и КЕВ «Армак» и его братья подкрадывались к крайней колонне этого флота, подобно убийцам.
Он почувствовал, как напряглись мышцы и сухожилия — не от страха, а от предвкушения, — и ему пришлось прикусить язык, чтобы не крикнуть своим артиллеристам, чтобы они приготовились.
«Ещё нет. Пока нет, Брайан. Не годится, чтобы дозорные задавались вопросом, как ты увидел что-то находящееся на другой стороне шканцев раньше, чем это сделали они. От этого могут возникнуть всевозможные нежелательные маленькие вопросы!»
А затем…
— Парус на два румба по левому борту, сэр!
Вперёдсмотрящий сохранил самообладание и передал сообщение на корму, от человека к человеку, вместо того, чтобы поднимать крик.
— Хорошо, — сказал Остров Замка́, когда почти электрический разряд пробежал по людям на шканцах вокруг него. Он почувствовал, как они зашевелились, выпрямили спины, сузили глаза, когда поняли, что он действительно нашёл для них врага.
