с обожанием на
всё карлсруйское, а без затей и излишнего глубокомыслия брать всё лучшее для строительства
своего. Но вот со
своим у русских проблемы. Мы толком не знаем, что у нас
своё на ментальном и духовном планах, то есть то, что нам дороже всего. Какие-то мы до сих пор не определившиеся. И никак не найдётся умной головы, которая бы всё поняла и нас неприкаянных определила. Сражаться кто то готов, но вот за что, ему непонятно. Ну не коммунизм же строить! И нет того, кто бы просуммировал все
pro и
contra этих двух путей и принял окончательное решение. И эта история совершенно в буридановом духе длится уже три столетия, но особую остроту обрела последние три десятилетия. Истеблишмент буриданствует, страна тем временем исподволь деградирует. Особенно странной и невыносимой ситуация стала после последнего «Майдана» в 2014 году, «выборов» Порошенко президентом Украины, признание их легитимности Россией, последовавшего затем поздравлением Порошенко с избранием, изнуряющей борьбой за выполнение Украиной минских соглашений. Кургинян определил происходящее в России в те годы, как «тухлую реальность», многие события в которой «вызывают изумление». В этой ситуации спецоперация на Украине представляется спасательным кругом, брошенным нам судьбоносными обстоятельствами. Пусть и с большим запозданием, но этим был запущен процесс самоопределения России.
Экономика России начала ХХ века развивалась высокими темпами, прошёл век, и она в состоянии стагнации. А что удивляться, тогда тон задавали созидатели, а сегодня — расхитители. При самом «развитом» социализме, страна не могла накормить себя хлебом. Сегодня выращивание зерновых — самая быстро развивающаяся отрасль сельского хозяйства, страна вышла на первое место в мире по экспорту зерна, но опять складу нет: мы едим скверный, и при этом дорогой хлеб. Хуже, чем в те времена, когда зерно закупали за границей.
Цари не рассуждали столько об экономике, не ездили в Давос, не проводили с помпой экономические форумы, вообще в стране не было и десятой части нынешнего числа экономистов — экономика в России сама развивалась, естественным образом. При царе провинция расцветала, там развивались ремёсла, буквально каждый третий заводил своё, пусть маленькое, но дело. В России, несмотря на минусы монархического правления, которые конечно же были, была решена главная задача — созданы условия для максимально полной конвертации частной инициативы в конечный продукт. Граждане были по нашим современным меркам необычайно активны, они сами организовывались в кружки, товарищества, союзы, обшества, группы по интересам, объединения, кооперативы. Они выполняли огромную работу по просвещению, благотворительности, обучению, организации культурного досуга, развитию. Имена многих из них и сегодня знает всякий культурный человек. Это «Могучая кучка», «Передвижники», «Мир искусства». Вот ту прежнюю вовлечённость в самые различные виды общего дела надо вернуть, а с ней системе вернётся естественность. И, конечно, для этого разогнать, как минимум, половину чиновников, «избранников» народа и прочих паразитов, не способных ничего создать, только затормозить и перепортить.
Фатально то, что мы отстаём от себя таких, какими мы были столетие назад. И преодолеть этот разрыв труднее всего, потому что он в сознании людей. Для его преодоления необходимо три условия: работающая экономика (хотя бы на уровне дореволюционной России), справедливость и энтузиазм. Если бы у нас был прирост ВВП 10 %, мы бы просто смеялись над потугами Запада задушить нас санкциями, лишить высоких технологий, превратить в изгоев. Увы! унылые лица нашего правительства ясно свидетельствуют, что где-где, а там энтузиазма нет. По этому поводу Жириновский на одном из политических шоу высказался так: «Хмурые лица, значит дела идут плохо».
Россия — СССР совсем недавно была второй экономикой мира с почти фантастическими достижениями в ряде областей. А сегодня в России миллионы бедных, которые в условиях перепроизводства продуктов живут впроголодь. Впечатление такое, что у нас кто то спорт перепутал с экономикой, посчитав, что если вложить огромные деньги в спортивные зрелища, то страна поднимется. По заключению директора Института социологии РАН академика М. Горшкова «качество управления в России сегодня снизилось даже в сравнении с СССР». При этом снижение уровня становится нормативом, который навязывается обществу в целом.
На праздновании в 1913 году столетия фирмы один из самых известных предпринимателей России (или, как тогда говорили, купцов), владелец трёх знаменитых магазинов в Петербурге, Москве и Киеве, Г. Г. Елисеев отметил, как семейную черту Елисеевых, «беззаветную преданность православной вере, царю и России». А чему преданы нынешние олигархи? Конечно, не «православной вере и России». Тогда чему? Наживе.
Приезжавший на Украину во время трагических событий 2014 года Дж. Сорос заметил: «Беда Украины в том, что у неё нет национальной буржуазии». Но с не меньшими основаниями это же можно сказать и о России. Если в Российской империи большая часть буржуазии была плоть от плоти из народа, в большой степени из его лучшей части — старообрядцев, то сегодня образовавшаяся чудовищная опухоль олигархата состоит из людей, которые называют Россию — «эта страна», чьё состояние, семьи давно за границей, и кто не желает вкладывать в «эту страну» свои неправедным способом добытые капиталы. Дальше — больше. Выступая в одной из телепередач («Право знать», 19.05.15) всё тот же К. Шахназаров сказал буквально следующее: «Интеллигенция в России в какой-то момент стала антинациональной». Итак в верхней части пирамиды власти и влияния отсутствует национальная буржуазия, а располагающаяся там интеллигенция антинациональна. Что ждёт систему «Россия» с такой иерархией?
Система, образовавшись, использует все средства, чтобы сплотить подсистемы и обеспечить большую цельность и тем самым жизнеспособность. Одно из них — создание этноса. Это способ обеспечения цельности, используя ресурсы языка, традиций, взаимных симпатий, порождаемых общей историей, сходством привычек, формул поведения. Если этнические различия велики, их надо кропотливой работой уменьшать, приближаясь во всём к цивилизационно наиболее развитому этносу. Большевики, проводя политику коренизации, всё сделали с точностью до наоборот. Поэтому создать суперэтнос «советский народ» им не удалось. В созданной фикции «суперэтноса» все жили за счёт и в ущерб русскому этносу. Если бы «осознание своей общности» реально было, страна не распалась бы буквально в одно мгновение. Распили на троих где то в Беловежье — и прощай общность, единство и что там ещё. Россия сегодня нуждается в цельности, но попытка достичь её путём создания суперэтноса по образцу советского бесперспективна.
Сегодня Россия, избавившаяся от большей части чуждых фрагментов, всё равно остаётся рыхлой по своей структуре. Последняя отчасти компенсируется сильной «вертикалью власти», но её возможности ограничены. Надо, чтобы цельность была в головах людей. А для этого нужна национальная идея, идеология, служащие объединяющим началом. А они за тридцать лет так и не сформированы.
