пришла в движение, плавно выравниваясь. Загудели, опускаясь, входные ворота, через которые Чандер с выжившими проникли сюда много-много лет тому назад. Вслед за первой, в блок проникли ещё несколько фигур в жёлтом, и, уцепившись за крепежи, стали ждать. Наконец, станция выровнялась. У противоположной стены сыпались вниз последние обломки контейнеров. Одна из фигур приблизилась к обессилено сидящему Чандеру.
— Говорить можете? — раздался приглушённый голос из динамика.
— Да… могу, — Чандер улыбнулся. — Спасибо, ребята! Спасибо огромное! Я Чандер Васильев, техник…
— Вы заражены?
— Нет.
— Где находятся зараженные?
— Нет заражённых. И заразы нет.
— Код…
— Я знаю про код. Но здесь нет заразы. Тут какое-то существо, оно просто рвало людей на части, и капитан, запаниковав, набрал код.
— Что за существо? Вы его видели? Оно есть на записи?
— Нет, я его не видел. Но оно должно быть на записи, только её посмотреть нельзя…
— Можно, — перебил его жёлтый. — Согласно международному соглашению, при таких ситуациях код может ввести любая страна. Мы только что это сделали. Сейчас на нашей станции уже приступили к расшифровке. Понадобится пара минут.
— Не успеете, — женщина, держась за поручень, поднялась на ноги. — Он уже близко. Мне пора уходить. Быть может, пока он будет заниматься вами, я успею спрятаться.
— Женщина, вам ничто не угрожает, сядьте, пожалуйста, на место.
— Нет, — она покачала головой и подняла палец вверх. — Уже скоро.
— Сергей Юрьевич, — одна из фигур в жёлтом протянула главному панель. — «Киевлянин» на связи. Только почти ничего не понятно.
— Майор Оборов слушает, — он прибавил громкости. — Вас плохо слышно, повторите.
Чандер посмотрел вверх, и вдруг замер.
— Нет, — сказал он. — Этого же не может быть…
— …оттуда! Сейчас же! Никого не брать! Всех…
— Повторите, «Киевлянин»!
Через смотровое стекло прямо в лицо Чандеру смотрела Она. И смотрела, он знал это, прямо в его глаза — пока ещё несмело, но уже необратимо.
«В космосе тебя даже Бог не видит», — вспомнил он.
— …срочно! Никого не брать! Скорейшая отстыковка, это…
— Кушать! — закричала женщина и бросилась к открытым воротам. — Он опять будет кушать!
«Её травы, — подумал Чандер, — отбивают запах… Может, и выживет».
— Эй! Слышишь меня, цыган! — надрывался майор. — Я не уйду, пока не узнаю, что здесь произошло!
— Бегите, — ответил ему Чандер. — Это надолго. Пока Она не скроется.
— О чём ты? Ты меня слушаешь вообще? Отвечай!
Чандер отвёл глаза от почти полного диска выходящей из-за планеты Луны и повернулся к затянутым в тонкие жёлтые костюмы людям, под которыми было ничем не защищённое мясо. Увидев его лицо, они отшатнулись и закричали.
— В космосе, — прорычал Чандер, опускаясь на лапы, — всегда полнолуние.
А затем он стал кушать.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Сергей Катуков
Эксперимент Барта
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
От автора: «Опыт с обоюдным гипнозом описан в книге Майкла Талбота „Голографическая Вселенная". Он меня так заворожил, что я решил смоделировать его в каком-нибудь рассказе. Осталось только придумать героиню, обладающую способностью к „инфантильному демонизму" как сказал о подобном типе характера Т. Манн в „Докторе Фаустусе"».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Через несколько лет после учёбы Нинель всё ещё каждое утро вспоминала об утраченных иллюзиях. Собственное имя казалось ей легкомысленным кружевным узором на верхней, невосприимчиво-тяжёлой части штор, которые едва шевелил ветерок из утреннего раствора форточки. Или будто порхало названием женского белья. Ни-не-льььь. «Узор, как на трусиках», — смеялась она про себя и устраивала неспешные, выпуклые «потягушки», представляя, что её тело — центр гравитации, к которому тенями тянутся вещи в комнате: шкафчики, тумбочка, кресло, стулья и коврик. Словно линии на скатерти, которую тащат за один уголок. Ещё несколько минут, и проснётся тревожный, тоскливый звук будильника, зовущий на работу в её юридическую контору. «Ретро-пикание одинокого космического спутника, пролетающего над одинокой девушкой Нинелью», — иронизировала она и проводила пальцем по лекальному рельефу одеяла.
Отец Нинель был крупным партийным работником. Ещё в то, заканчивающееся советское время. Одноклассники по-тихому смеялись над её именем, выбранным партийным отцом (если читать наоборот — выходил псевдоним Ильича), которое как-то шизофренично накладывало на образ девочки-отличницы профиль вождя мирового пролетариата. Страннее всего то, как это нелепое наложение соединялось на одинаково схожем для обоих большом плафонообразном лбу. Вплоть до института она носила пышные плотные причёски, закрашивавшие её выпуклое бледное чело. Взгляд её гипнотизировал однокурсников-мальчиков, легкомысленно-затаённый и как бы всегда убегающий, словно он сам по себе всегда над чем-то смеялся или скрывал болезненное головокружение своей обладательницы.
«Я не могу понять, почему ты ещё не с парнем», — проползал под гулом столовой вопрос её подружки с факультета фи-пси. (Предусмотрительный папа по своему разумению определил Нинель на юридический, который она посещала старательно и безразлично).
— У тебя глаза такие… Бабские… Как будто просят молока. Или как будто ты постоянно хочешь на ручки, — язвила Ирина, занимавшаяся философией Жоржа Батая. В отличие от Нинель у неё не было таких глаз. И таких бледных, чуть полноватых губ, гипсово задиравших ложбинку под носом. И наивного овала лица рафаэлевских мадонн. Это была не красота. Но зовущее, выманивающее откуда-то тающее любопытство…
— Давай я тебе устрою рандеву. В среду у нас лекция по конкурентному гипнозу от новенького преподавателя. А вечером в общежитии факультатив по теме. Загипнотизируешь какого-нибудь мальчика.
— О чём это ваше конкурентное?
— Нелечка… Тебе не всё ли равно?
— Не знаю…
— Не будь дурочкой. Придёшь и узнаешь.
— Да? — Нелечка опускала притворно-стыдливый взгляд, ковыряла в салатике, снова поднимала на Ирину то ли бессонные, то ли бесстыжие глаза.
— Да!
— Ну, я не знаю, — и обе прыскали со смеху.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
На лекцию Нинель не пришла. Только через неделю заглянула в общежитие, где, словно адепты новой секты, вокруг лектора сбились небольшой стайкой студенты-старшекурсники. Ирины не было. Из-за этого чувствовалось спокойнее, раскованнее, и Неля присела за самой последней спиной. «Спиритический сеанс», проходивший при камерно и пещерно подрагивающих свечах, оказался весьма развлекательным действом. Платочки огоньков то и дело встряхивались от колебавших воздух смешков. «Магистр» худощаво, по-циркульному расставившись в центре, носил причёску, как у Леонардова музыканта. Улыбка обнажала кончики зубов. Голос был гулким, заставлявшим прислушиваться, снотворным. Звали его Роман Барт.
Он беспрестанно гудел, стоял, раскачиваясь, с выпрямленной, как по леске, спиной, двигая только руками… Неля никак не могла уловить смысл его слов. Они, будто рыбки, образовав вдруг понятно сложившийся узор, внезапно разбегались… Слоги родного языка, казалось,
