Ничего не оставил после себя Черненко: ни сенсационных рабочих записей, ни каких-то личных заметок или воспоминаний, ни завещания. Когда вызвали мастера, чтобы вскрыть личный цифровой сейф, то после небольшой возни с кодами была распахнута стальная дверца. Последовала немая сцена. Все были поражены: кроме тонюсенькой папочки с документами весь сейф был забит пачками с деньгами…{1000} В ящиках письменного стола генсека тоже были деньги, деньги. Откуда они и зачем вождю такие огромные суммы? О происхождении их можно только догадываться и предполагать. Да и не хотелось бы развивать эту тему, зная, что Черненко, будучи генсеком и ранее заведующим общим отделом, мог контролировать бюджет ЦК и его расходы.
На другой день утром политбюро уже заседало; не приехал пока лишь из Киева Щербицкий. Горбачев дал в начале заседания слово академику Чазову. Это невольно выглядело так: смотрите, мол, друзья, хватит, козыряя «преемственностью», утверждать геронтократию. Страна, вместо того чтобы скорбеть, смеется… После медицинского сообщения Горбачев добавил лишь несколько фраз: «Болезнь у него действительно была тяжелая. Мы сами это видели. Врачи, конечно, старались помочь больному, но болезнь была настолько тяжелой, что терапевтические меры, предпринимавшиеся врачами, не привели к положительному результату. Очень тяжело сознавать, что среди нас нет Константина Устиновича…»
Тут же Горбачев перешел к главному вопросу: «О Генеральном секретаре ЦК КПСС…»{1001} Ни сам Горбачев, ни его сотоварищи не хотели откладывать дела «оформления» передачи власти новому лицу. Все уже знали – кому.
Предложив Горбачеву возглавить Комиссию по похоронам, члены политбюро тем самым, по традиции, предрешили: очередным лидером партии и страны будет самый молодой член партийной коллегии.
Горбачев, как само собой разумеющееся: «Похороним Черненко на Красной площади». Там, возле мраморного могильника Ленина, уже лежат три генеральных секретаря. Черненко оказался четвертым и, вероятно, последним «вождем». Хрущеву не нашлось места. Историческая площадь столицы великого народа была превращена большевиками в кладбище…
В книге А.С. Грачева «Кремлевская хроника» хорошо сказано: «…не только империи, но и социальные системы, подобно динозаврам, вымирают, если не успевают адаптироваться к переменам, происходящим на земном шаре»{1002}. Похороны Черненко-симптом скорых похорон и Системы, которой он так преданно, по-чиновничьи, служил. По предложению В.М. Чебрикова, председателя Комитета государственной безопасности, могилу Черненко решили разместить рядом с «красным конником», СМ. Буденным.
Соратники спешили перевернуть страницу, связанную с Черненко. У всех в душе, по себе помню, были смутные ожидания и даже какой-то страх. Да, страх: неужели какой-нибудь Гришин вновь поведет страну в никуда? Все устали от безвременья. Ведь история – это не просто годы, связанные цепью событий. История – это Библия Вечности, которую пишут сами люди. Они уже оставили на скрижалях советской истории имена шести руководителей, шести «вождей», которые столько обещали…
Кто будет седьмым? Мы, читая эту книгу, это уже давно знаем. Тогда же для нас эта недолгая неведомость была мучительной. Что было за кулисами событий? Люди тревожились: будут ли наконец перемены к лучшему? Будут ли?
Естественные, но наивные вечные ожидания.
Дело в том, что прошлое не менее совершенно (для своего времени), чем будет XXI век для своего столетия…
Будущее, только мы этого не знаем, всегда дает предписания нашему настоящему.
«Вождь» седьмой: Михаил Горбачев
Ничто в истории не осуществляется по прямой линии, мирным нарастанием, без раздвоения и жертв, без зла, сопровождающего добро, без тени света.
Н. БердяевВсе беды России в том, что она никак не может вступить в прочный альянс со Свободой. Горбачев, седьмой «вождь», попытался это сделать.
О Горбачеве писать трудно. По нескольким причинам.
Прежде всего – он наш современник; его воля и мысль вплетены в повседневье, он часть нас самих, сегодняшних. Писать о нем – это писать о его современниках, о самих себе. Горбачев среди нас и часто своими сегодняшними выступлениями и заявлениями входит в противоречие с тем, что делал в свой «звездный час». Ведь он считает, что «его время» еще не прошло.
Во-вторых, о нем так много написано! Только Ленин из всех советских лидеров (и то лишь в СССР) не уступает Горбачеву по количеству написанного о нем. Даже Сталин, крупнейший тиран XX века, удостоился меньшего издательского интереса. Что касается зарубежных публикаций, здесь седьмой советский «вождь» – абсолютный чемпион. Работая в библиотеке американского конгресса, я обнаружил более двухсот пятидесяти (!) достаточно крупных работ (книг) о Горбачеве. Правда, большинство публикаций поверхностны, с «грибной», короткой жизнью.
В-третьих, Горбачев, как и Ленин, «рубежный» лидер. Ленин получил то, к чему стремился: власть. Горбачев получил то, чего совершенно не хотел: крах социалистической системы. Но и первый лидер, и седьмой «вождь» своими судьбами рельефно очерчивают начало и конец тоталитарной системы.
Особняком стоят книги, написанные о Горбачеве его ближайшими помощниками. Большинство принадлежат перу тех, кто остался верен бывшему генсеку до конца. Среди них я бы отметил прежде всего книгу Г.К. Шахназарова «Цена свободы», весьма глубокую, спокойную, аналитическую работу. Любопытны и интересны книги А.С. Черняева, А.С. Грачева, A.M. Александрова-Агентова, В.А. Медведева. Любопытна книга ВТ. Медведева, генерала-охранника первого и последнего президента СССР, посвященная в основном закулисной жизни хозяев Кремля. Особняком стоит в этой обойме книга помощника Горбачева В. Болдина, вышедшая в Америке, а недавно и в России. Она является резким диссонансом всему, что написано о Горбачеве «верными» помощниками. Похоже, рукой автора водила глубокая, до неприличия, неприязнь к генсеку. Из-под пера Болдина вышел портрет Горбачева как человека самовлюбленного, эгоцентричного, подозрительного ко всем, падкого на лесть заграницы.
Помощник генсека В.И. Болдин, попросту изменивший Горбачеву в августе 1991 года, изливший на «хозяина» много темных чернил в своей книге, почему-то особо ополчился на его жену. С большим критицизмом относясь к «кухонным» наветам, похожим на сплетни, замечу, однако, одно место из книги Болдина, которое звучит как серьезное обвинение Горбачеву.
«…Раиса Максимовна, – пишет автор книги «Крушение пьедестала», – на протяжении многих лет правила не только домашним хозяйством, но и всем балом перестройки. Она участвовала в формировании политики, где это, разумеется, было возможно, и в расстановке кадров. Но главное, она формировала характер генсека-президента, помогала ему искать путь в бурном море политических течений в надежде привести государственный корабль к намеченным целям. И это можно оценивать по-разному, и как желание разделить ответственность, и как вмешательство в компетенцию президента, может, с его согласия, но ограничивающее его свободу действий и власти»{1003}.
