Особенно активную «предварительную» работу в этом отношении провел А.А. Громыко, весьма консервативный, но умный политик. «Главный» дипломат страны чувствовал, что динамизм «партийной линии» может придать только новый, молодой, «без комплексов» человек.
Допускаю вполне, что было даже оговорено: Громыко получит на заседании политбюро слово первым. Это моя версия. От этого может зависеть все последующее. Едва ли кто решится после первого предложения нарушить «единство» и выдвинуть вторую кандидатуру.
Откроет и будет вести, как и все другие заседания в феврале и марте, Горбачев. Есть вещи, как то: беседы, разговоры, которые проходят между двумя политиками, без свидетелей, и их трудно точно воспроизвести, документально доказать или опровергнуть. Но, полагаю, Горбачев мог справедливо считать, что он был уже раз обойден, когда старик Н.А. Тихонов предложил на пост генсека другого старика и своего друга – К.У. Черненко. С точки зрения истории и реальных возможностей Горбачев в феврале 1984 года имел неизмеримо больше позитивных оснований претендовать на пост генсека, чем кто-либо другой. Поэтому, в соответствии с неписаными правилами коммунистического партийного соперничества, Горбачев вполне мог иметь предварительную встречу с Громыко. Я убежден, хотя и не могу подтвердить документально, что такая встреча была.
Раиса Максимовна, супруга Горбачева, в своей книге «Я надеюсь» вспоминает, что в день смерти Черненко Михаил Сергеевич приехал за город, на дачу, очень поздно. Вышли на улицу; по-мартовски было еще студено. Помолчав, супруг сказал: «Завтра – пленум. Может стать вопрос о том, чтобы я возглавил партию». «Для меня такой разговор был неожиданностью, – пишет Раиса Максимовна. – В какой-то степени – потрясением»{1006}. Едва ли Горбачев стал бы делать предположения, если бы для этого не было весомых оснований в виде предварительных «бесед».
Дальнейший ход заседания политбюро подтверждает мою гипотезу. После сообщения и ухода Чазова, доложившего обстоятельства болезни и смерти Черненко, Горбачев заявил: «Нам необходимо прежде всего решить вопрос о Генеральном секретаре ЦК КПСС. Прошу товарищей высказаться по этому вопросу».
Кремлевские тайны власти не только загадочны, но порой и весьма прозрачны. Еще не остыло тело лежащего в морге незадачливого Черненко, а его коллеги спешат определить преемника. Словно пытаясь быстрее исправить свою ошибку годичной давности. Как только Громыко произнес первые две-три фразы своей явно подготовленной речи, всем стало ясно, кто будет седьмым «вождем» КПСС, а значит, и СССР.
«Громыко:…Скажу прямо. Когда думаешь о кандидатуре на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, то, конечно, думаешь о Михаиле Сергеевиче Горбачеве. Это был бы, на мой взгляд, абсолютно правильный выбор…»
Далее Громыко сформулировал три положения, которые, по его мнению, характеризуют Горбачева. Коротко – это энергия, партийность, опыт.
Затем первый оратор заявил: «Когда заглядываешь в будущее, а я не скрою, что многим из нас уже трудно туда заглядывать, мы должны ясно ощущать перспективу. А она состоит в том, что мы не имеем права допустить никакого нарушения нашего единства. Мы не имеем права дать миру заметить хоть какую-либо щель в наших отношениях…»{1007}
Последние фразы прозвучали предупреждающе: кто решится не согласиться с его предложением (только ли его?), тот рискует получить ярлык «раскольника» единства. Таковых в политбюро просто не могло быть: давно бы уже устранили…
Громыко, видимо, по старости, уже забыл, что 10 февраля 1984 года, когда он поддержал Н.А. Тихонова с его предложением избрать Черненко, то тоже говорил о необходимости «заглядывать в будущее», только чуть-чуть другими словами: «Мы должны смотреть дальше…»{1008}
Дело было сделано. Выступившие после Громыко Тихонов, Гришин, Соломенцев, Кунаев, Алиев, Романов, Воротников, Пономарев, Чебриков, Долгих, Кузнецов, Шеварднадзе, Демичев, Зимянин, Капитонов, Лигачев, Рыжков, Русаков – все поддержали Громыко. Оставалось искать эпитеты, которые не смог использовать Громыко. И искали. И находили. Судите сами. Приведу лишь по одной-две фразы из выступлений коллег Горбачева. Это будет коллективным портретом нового генсека…
Тихонов: «…Это первый из секретарей, который хорошо разбирается в экономике» (?!! Первый? – Д.В.). Знаменательное невольное признание.
Гришин: «Мы предрешили этот вопрос, договорившись вчера утвердить Михаила Сергеевича председателем комиссии по похоронам».
Соломенцев: «Михаила Сергеевича отличают неукротимая энергия, стремление активно вмешиваться в события».
Кунаев: «Как бы здесь ни развернулось обсуждение, коммунисты Казахстана будут голосовать за Михаила Сергеевича Горбачева». (Интересное и редкое заявление: Алма-Ата «устала» от старцев.)
Алиев: «Михаил Сергеевич – прост, скромен, доступен».
Романов: «В своей работе Михаил Сергеевич очень требователен». (Как раз «не очень». Но Романов, кстати, вскоре будет удален по настоянию Горбачева из политбюро.)
Воротников: «Мне пришлось встретиться сегодня с большим числом представителей областных партийных организаций России, и все товарищи высказываются за то, чтобы избрать т. Горбачева».
Пономарев: «За последние три года мы потеряли трех генеральных секретарей… Но сила нашей партии в том, что мы идем вперед, что мы сплочены, что никакие потери не могут поколебать единства…»
Чебриков: «…Чекисты поручили мне назвать кандидатуру тов. Горбачева М.С. на пост Генерального секретаря… А голос чекистов… это и голос народа». (Вот так – выразители интересов народа и их голоса – чекисты…)
Долгих: «У него за плечами не только большой опыт, но и будущее».
Кузнецов: «Он очень доступен, умеет быстро вникать в существо вопросов».
Шеварднадзе: «Выдвижения Горбачева – такого решения ждет сегодня вся наша страна и вся наша партия». (Шеварднадзе прав: все так и было.)
Демичев: «Уверен, что мы делаем сегодня совершенно правильный выбор… у него есть чувство нового».
Зимянин: «Он отличается тем, что постоянно пополняет свои знания».
Капитонов: «У него острый, аналитический ум».
Лигачев: «У него в запасе еще очень много интеллектуальных и физических сил». (Что верно, то верно.)
Рыжков: «Мы видим, как на наших глазах он растет как политический деятель…»
Русаков: «Это человек с большой буквы»{1009}.
