«…Раиса Максимовна, – пишет автор книги «Крушение пьедестала», – на протяжении многих лет правила не только домашним хозяйством, но и всем балом перестройки. Она участвовала в формировании политики, где это, разумеется, было возможно, и в расстановке кадров. Но главное, она формировала характер генсека-президента, помогала ему искать путь в бурном море политических течений в надежде привести государственный корабль к намеченным целям. И это можно оценивать по-разному, и как желание разделить ответственность, и как вмешательство в компетенцию президента, может, с его согласия, но ограничивающее его свободу действий и власти»{1003}.
Конечно, как помощник генсека, Болдин действительно много знал о положении в правящей верхушке, но не сыграл ли и с ним злую шутку советский менталитет, когда мы о женах вождей, по сути, никогда ничего не знали. А здесь активная общественная, политическая деятельность жены лидера так бросалась в глаза каждому… Впрочем, очень многие люди в деятельности Раисы Максимовны на всесоюзном и международном поприще расценили с помощью телевидения как явный «перебор» и выраженные элементы тщеславия. Ведь и Хрущева Нина Петровна занималась богоугодными делами, и Ельцина Наина Иосифовна тоже ими занята, но это никому резко не бросалось и не бросается в глаза.
Некоторые штрихи к силуэту Горбачева не политика, а человека добавляют размышления его жены Раисы Максимовны в книге «Я надеюсь». Ближайшее окружение последнего генсека, таким образом, «описало» Горбачева «со всех сторон».
Конечно, не имеют ни исторической, ни научной ценности такие грязные книжонки о Горбачеве, как опус Б. Олейника «Князь тьмы» или Л. Великодного «Энциклопедия горбачевизма». Каждому свое.
Горбачев после Ленина самый заметный деятель в истории России XX века, с чьим именем связываются столь кардинальные и необратимые перемены. Его главная историческая заслуга заключается в том, что он почувствовал глубинную необходимость перемен и решился, став первым лицом в партии и государстве, инициировать их.
Нет, у Горбачева не было никакого «плана», что бы сегодня ни писали его биографы, никакой «стратегии», кроме официальной ленинской «линии» ЦК, решений съезда, программных установок КПСС. И это естественно. Никто не мог на его месте открыто приступить к демонтажу коммунистической системы. И он не хотел и не собирался этого делать. Но кто-то должен был его начать! И это невольно сделал Горбачев – лидер переходного периода, исповедовавший начатые перемены как процесс «совершенствования», «улучшения», «ускорения», наконец, «перестройки» коммунистической системы.
Горбачев никогда, даже после августа 1991 года, не ставил вопроса о ликвидации советской социалистической системы: он хотел лишь ее «улучшения». Но как можно «улучшить» тоталитарное общество? Как можно «улучшить» монополию одной политической силы? Как можно вдохнуть новую жизнь в директивную экономику, полностью исчерпавшую себя? На эти вопросы нет удовлетворительного ответа. Не было их и у седьмого «вождя».
Седьмой «вождь» хотел «все» перестроить, не затрагивая при этом социалистического фундамента с господством государственной собственности, с «авангардной» ролью КПСС в обществе, ведущей ролью рабочего класса, сохранением коммунистических идеалов как цели движения. Нетрудно увидеть, что задача эта в принципе невыполнима. Все «перестроить» и сохранить основы, заложенные Лениным, невозможно. Коммунистическая система нереформируема. Она или есть, или ее нет. Этого не мог или не хотел понять (ведь он генсек КПСС!) Горбачев.
Спустя десятилетие после начала «перестройки», когда и сам термин уже почти предан забвению, а коммунисты – проклятию, все рельефнее предстает крупная историческая роль Горбачева в судьбах России, да и всего мира.
Конечно, для оценки огромной роли Горбачева в российской истории (и не только в ней) не имеет весомого значения то, что он говорит сегодня. И то, что эти заявления часто совсем не согласуются с прошлыми, времен его «правления». Хотя, конечно, это печально; в историческом Горбачеве сегодня слышны мотивы обиды, политического раздражения и вновь-жажда власти. Он не может понять, что нельзя «в одну и ту же реку войти дважды». Горбачев останется в истории зачинателем одной из самых великих в XX веке Реформаций, но его время ушло…
Прежде всего, Горбачев стал пионером либеральных перемен, начатых, правда, без кардинальных замыслов и ясных целей, в рамках желания полного сохранения марксистско-ленинских основ в обществе и государстве. Горбачев начал процесс назревших демократических перемен, которые, однако, все больше и больше выходили из-под его контроля. Его имя навсегда стало символом самых драматических реформ в XX веке.
Далее. Конечным внутренним результатом «перестройки», помимо воли и желания инициатора, стало тотальное крушение коммунистической системы. Но при этом не Горбачев ее разрушил. Нет. Он своими действиями не мешал ее саморазрушению, самораспаду. События, начало которым положил последний генеральный секретарь, стали развиваться по своим внутренним объективным законам, полностью игнорируя директивное мышление их инициаторов на Старой площади.
Наконец, внешним результатом реформистских деяний Горбачева стало существенное изменение характера международных отношений. Отодвинулась далеко вглубь угроза глобального ядерного конфликта и самоуничтожения человечества. Стали реальными многие планетарные категории, позволившие людям осознать, что есть некие общие великие ценности, достигнуть и сохранить которые можно только сообща. Пожалуй, никто не сделал в XX веке так много, как Горбачев, для устранения глобальной военной угрозы для человеческой цивилизации.
Разумеется, полную оценку исторической роли Горбачева человечество сможет сделать только где-то за порогом XXI века, когда годы «перестройки» отодвинутся от сегодняшней суеты в глубину истории. Однако уже сейчас можно сказать, что «правление» Горбачева не только стало источником эпохальных перемен позитивного характера, но и явилось катализатором резкого обострения многих противоречий и конфликтов, наложивших мрачную печать на их конкретные проявления. Об этом мы скажем в своем очерке о седьмом «вожде».
Горбачев был и еще долго останется в сознании своих соотечественников трагической фигурой, которую одни будут боготворить, а другие ненавидеть, одни видеть в нем великого реформатора, а другие – коварного разрушителя. В этом очерке автор книги, опираясь на документы КПСС, свидетельства очевидцев, личное восприятие человека, с которым я знаком, попытается написать еще один портрет генсека к тысяче уже имеющихся. Повторю: в отличие от абсолютного большинства из них это – строго документированный «силуэт» в большевистской галерее вождей, отражающий один из самых драматических этапов истории великого народа.
