Читаем без скачивания Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

Убедиться в его правоте нам пришлось еще до рассвета. Когда полоса над горизонтом окончательно побелела, мы обливались по́том и волокли за собой лоохи только потому, что вовремя поняли: нет никаких гарантий, что следующий мир, куда мы попадем, не окажется царством вечного холода.

Первые лучи голубовато-белого солнца обожгли наши лица, как пчелиные укусы.

– Грешные Магистры! – с отчаянием простонал Мелифаро. – Ну и влипли мы с тобой, дружище.

– Это правда, – ответил я и удивился собственному равнодушию. Мне почему-то не было страшно, не было даже жаль себя. Наверное, я просто не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Даже человек, увлекшийся компьютерной игрой, на моем месте сейчас нервно ерзал бы на стуле, а я оставался спокойным, как труп на пороге крематория.

– Мы изжаримся заживо, Макс! – Мелифаро схватил меня за плечи и встряхнул. Моя голова дернулась, словно принадлежала не мне, а тряпичной кукле.

– Ну изжаримся, наверное, – вяло подтвердил я. – И что?

Ответом на этот сакраментальный вопрос оказалась хорошая плюха. Сбылась многолетняя мечта сэра Мелифаро дать мне по морде – достойный предлог наконец-то нашелся.

Я не рассердился и не обиделся. Сразу понял: парень решил, будто я нахожусь в глубоком шоке, и решил привести меня в чувство. Теперь он смотрел на меня с надеждой. Уверен, если бы я закатил истерику, мой друг был бы счастлив. Но я не мог доставить ему такое удовольствие, по крайней мере пока.

– Не надо драться, дружище, – мягко сказал я, почти ужасаясь собственному противоестественному спокойствию. – Это ничего не изменит. А если ты считаешь своим долгом привести меня в порядок, имей в виду, я и так в порядке.

Вообще-то, если кто-то из нас двоих и нуждался в спасительной оплеухе, так это сам Мелифаро. Он был бледен как смерть, несмотря на жару. Даже багровые пятна первых солнечных ожогов не могли скрыть алебастровую белизну его напряженных скул.

– Сядь, – тихо, но жестко потребовал я.

Удивительное дело, парень послушно последовал моему указанию и опустился прямо в горячую белую гущу, покрывавшую эту неуютную землю. Я присел рядом, удивляясь неспешности собственных движений. Да полноте, я ли это?!

Хороший вопрос.

Похоже, ни одна из многочисленных ипостасей более-менее знакомого мне Макса не принимала участия в происходящем. Я, можно сказать, действовал и говорил на автопилоте, причем даже автопилот был новый, какой-то незнакомой мне системы.

– Не нужно бояться, – все так же спокойно и отстраненно сказал я, осторожно накрывая ладонью руку Мелифаро. – Возможно, мы действительно изжаримся в течение ближайшего получаса. К тому идет. Но здесь, в Лабиринте Мёнина, смерть не имеет такого большого значения, как в обычной жизни. Думаешь, мы остались живы после того, как на нас рухнула та кошмарная жаба?

– Вряд ли, – едва слышно ответил он, судорожно облизывая губы пересохшим языком.

Я и сам страдал от переполнившей рот ядовитой соленой горечи, но отрешенно думал: «И это пройдет», словно без конца перечитывал надпись на знаменитом перстне царя Соломона. Нет, даже не так – словно я сам был этой надписью.

– Вспомни, мы умерли в одном мире, а очнулись в другом. А потом открыли дверь и снова оказались в каком-то ином месте. Смерть здесь – просто еще одна дверь. Переход из одного коридора в другой, только и всего.

– Смотри, второе солнце восходит, – хрипло сказал Мелифаро, указывая на ослепительное зарево над горизонтом. – Если их тут столько же, сколько лун… Впрочем, какая разница? Вряд ли мы доживем хотя бы до третьего. И не надо, слишком уж больно… Слушай, Макс, если все обстоит так, как ты говоришь, – зачем мучиться? Просто убей меня. Ну, я имею в виду, плюнь в меня своим знаменитым ядом. И себя как-нибудь убей – все лучше, чем жариться заживо. Будем надеяться, что мы оживем в более приятном месте.

Я покачал головой:

– Этого нельзя делать, дружище.

– Почему? – теперь в его до неузнаваемости изменившемся голосе отчетливо звучали истерические нотки. – Почему мы должны терпеть этот ужас, если единственное, что нам нужно сделать – умереть, причем как можно скорее?!

– Сам подумай: я-то настоящий. И ты тоже. А Лабиринт, как бы кошмарны ни были его проявления, соткан из паутины иллюзий. Поэтому все, что здесь происходит, – не в счет. Смерть не взаправду – ты в детстве никогда не играл в войну? Нет? Ну ладно, все равно ты понимаешь, о чем я говорю, правда?

Он неуверенно кивнул, и я продолжил:

– Но если я убью тебя или ты меня, смерть будет настоящей.

– А, мне уже все равно, – едва слышно прошептал Мелифаро. По его обожженным щекам катились слезы. – Настоящая, не настоящая, лишь бы все кончилось! Этот жар, Макс… Я всегда больше всего на свете боялся ожогов, а теперь все мое тело – один сплошной ожог. И воздух такой горячий, им уже почти невозможно дышать.

– Это как раз обнадеживает, – спокойно сказал я. – Будем молить небо, чтобы воздух этого проклятого места как можно скорее оказался непригоден для дыхания. Такая разновидность смерти куда менее мучительна.

Мелифаро уже ничего не говорил, только стонал, тихо и обреченно, как умирающий ребенок. Я сам не понимал, как мне-то удается нормально функционировать, почти не обращая внимания на жгучую боль – я ощущал ее и в то же время стоял как бы немного в стороне от собственного страдающего тела, наблюдал за его мучениями с хладнокровным сочувствием дальнего родственника. Мучения Мелифаро тревожили меня куда больше.

Я как следует встряхнул своего друга. Смесь стона и рева, сорвавшаяся с его обожженных губ, не произвела на меня решительно никакого впечатления.

– Ты же Страж, парень! – проорал я в его ухо, уже изуродованное волдырями ожогов. – Тебе самой природой даровано находиться между тем и этим. Отойди в сторону! Это не твоя боль! Это вообще не боль – ее нет. Есть только дурацкая игра старого козла Мёнина. Все понарошку, понимаешь?

– Все, Макс, я понял, не ори, – неожиданно ровным и спокойным голосом ответил он. – Уже все в порядке. Спасибо, что напомнил. А теперь перестань меня трясти, а то я вернусь обратно, к тому бедняге Мелифаро, которому все еще больно.

– У тебя получилось! – восхищенно сказал я, отползая немного назад. – У тебя все получилось, дружище. Ты отошел в сторону от своей боли.

– Да, получилось, – все так же отрешенно согласился он. – И не надо так радоваться. Не повторяй мою ошибку, не поддавайся эмоциям: они уведут тебя обратно, к реальности. А к ней лучше не возвращаться, по крайней мере пока.

Я хотел сказать Мелифаро, что он молодец и теперь все будет в порядке, но вдруг понял, что больше не могу говорить, только хрипеть что-то невнятное. Мои губы обуглились, язык распух, а обезвоженная гортань утратила способность издавать звуки. К счастью, это больше не имело значения: страдать вместе с моим медленно сгорающим телом было некому.

Мы еще долго сидели, а после и лежали рядом, в мелком океане пузырящейся белой жижи. И наши ослепшие от жара глаза видели восход третьего солнца, больше похожего на гигантскую рождественскую звезду, смертоносные лучи которой переливались всеми оттенками синего цвета.

К тому времени мы уже были мертвы, но все же каким-то образом созерцали этот ужасающий, великолепный рассвет. Порой я понимаю, что он все еще продолжается. Не где-то в далеком пылающем мире, а в темноте под моими закрытыми веками ультрамариновая звезда медленно, как упрямая черепаха, ползет и ползет к зениту, пока я ворочаюсь с боку на бок, стараясь заснуть.

– …Макс, ты уже оклемался? – Мелифаро, веселый и жизнерадостный, даже удивительным образом помолодевший, тряс меня за плечи. Следов от ожогов на его счастливой роже не было и в помине. Я еще не успел определить, как себя чувствую, а он уже сунул мне под нос кувшин с каким-то прохладным кисловатым напитком.

Сделав несколько глотков, я понял, что жизнь продолжается, а отпив еще немного, окончательно решил, что это мне скорее нравится, чем нет.

– Выглядишь ты премерзко, чудовище, – сочувственно сообщил Мелифаро. – Но улыбаешься душевно, а это самое главное.

– Так-таки премерзко, – недоверчиво откликнулся я. И тут же испуганно спросил: – А что, моя физиономия хранит следы адского пламени? Ты-то все еще вполне красавчик.

– Как всегда! – гордо ответствовал он. И успокаивающе добавил: – Не переживай, Макс, никаких следов пламени и прочей дряни. Просто вид у тебя весьма потасканный, словно ты полгода из Квартала Свиданий не вылезал, а так все в порядке.

– Ну, это еще куда ни шло, – успокоился я. – Потасканность – явление преходящее, в отличие от боевых шрамов.

– Ну, это у кого как, – фыркнул мой друг.

– А кстати, куда мы на сей раз попали? – спросил я. – Ты уже разобрался?

– Ну как тебе сказать, – он пожал плечами. – Помещение какое-то. Вроде кухня. А может, и не кухня. Но здесь есть еда и питье, это точно. Как тебе, кстати, это пойло? По-моему, грандиозно!