— Что? Почему ты не сказал через поля? — я подалась вперед. Новость вывела нас из сонных раздумий о судьбе демонов и Прэна.
— Кто на этот раз? — Арельсар почесал шрам и снова отвернулся к огню. Кевт вел себя несколько отстраненно, если не сказать рассеяно.
— Четыре орка, пятеро гоблинов. Говорят, негурам досталось больше всех.
В комнате повисла напряженная тишина. Было слышно, как во дворе переговариваются со сторожем охранники.
— Ларзанмар мертва, — Азар не сводил с меня глаз.
— Ожидаемо, — отозвался Арельсар.
— Тьма, — прошептала я, падая на диван. — Неужели он убил собственную сестру…
А ведь раньше я фактически желала ей смерти!
— И ещё восемь хвостатых чиновников. Двое ранены, — ат харг отвернулся к окну. — Данные по людям неизвестны. Эльфы отбили пару генералов и потеряли троих министров. У дворфов обезглавили оппозицию автономной области. По информации с Прэна, глава ордена либо тяжело ранен, либо мертв.
— Проклятье, — неожиданно выругался Арельсар и с силой двинул по полке над камином. — Не успели.
— Ты рассчитывал на него? — спросил Азар, оборачиваясь.
— Только на Дезмона и можно было рассчитывать. Теперь придется выяснить, кто займет его место, — кевт обеими руками оперся о камин и слонил голову. — За его безопасность отвечают лучшие маги СБО. Чем, интересно, они были заняты на этот раз…
— Из ордена ты больше никому не доверяешь? — осторожно поинтересовалась я.
— Доверяю. И именно ему мне предстоит рассказать, как умерла его любимая жена!
Я закусила губу.
— Стоит ли вам лететь на Прэн сейчас? — Азар выпятил челюсть. Злость Арельсара раздосадовала его. Впрочем, нам всем было сложно поверить, что кевт не знает, что делать.
— Чем больше мы оттягиваем время, тем меньше останется тех, кто способен принимать решения, — с горечью в голосе ответил Рельс. — Не беспокойся, ат харг. Я смогу защитить твою рех ману.
— Арельсар, она не только моя рех ману, она, возможно, единственная преграда на пути Великой ночи.
— Для вас слова виденного вами существа значительно более реальны, нежели для меня, — кевт, взяв себя в руки, выпрямился и обернулся. — Многое останется условным, велика вероятность, что манипуляции с Источником лишь усложнят обстановку. Придется импровизировать, и это только повысит риск. Готовы ли мы на него пойти?
Все трое, как по команде, посмотрели на меня.
— Вся загвоздка во мне, да? — я натянуто улыбнулась, отводя взгляд. — Выпущу ли я Тьму или, наоборот, навечно запру её в абстрактном мир. Он сказал, что я могу потерять разум. Не очень радужная перспектива, как считаете?
— Я не позволю, — отрезал ат харг. — Наша связь сильна, ты сама это знаешь. Я уже обещал, что не дам тебе сойти с ума.
Я поднялась с дивана, шагнула к орку.
— Что, если у меня ничего не выйдет?
Азар рывком притянул меня к себе и, схватив за плечи, заглянул в глаза.
— Помни, что сказал демон. У тебя есть выбор. Никто, слышишь, рех ману, никто не будет принуждать тебя. Настало время решать самой.
— Но нам же известно, кто такой Кракен. Что, если мы просто остановим его?
— Во-первых, доказательств у нас нет, во-вторых, прибором может воспользоваться кто-то другой. «Бета-ключ» вообще может быть не один.
— Азар, — я склонила голову и лбом уперлась в его грудь. — Я не боюсь смерти так, как сумасшествия. Вдруг я забуду тебя, нас, всех…
Я обернулась и только тут заметила, что в комнате мы остались вдвоем. Двери, ведущие в прихожую, были учтиво прикрыты.
— Потеряю себя в непонятном абстрактном мире, во Тьме…
— Антея.
Я вскинула голову.
— Я не позволю тебе сойти с ума, — без тени сомнения произнес орк. — Выбор за тобой, но бояться нечего. Верь мне.
— Азар, — прошептала я. — Я люблю тебя.
Мы не поднялись в спальню, а остались у камина, стянув со стены медвежью шкуру. На окнах не было штор, но ат харг уверил меня, что снаружи совершенно ничего не видно.
В сущности, мне было наплевать. Потрескивали дрова в камине, сонно мычали бизоны, кружились звезды на ночном небе, спала степь. Казалось, мир замер ради нас, дал передышку перед новым боем, и мы наслаждались ею, использовали каждое мгновение. Не существовало Света и Тьмы, не осталось религий и законов, исчезли магия и наука.
В эту ночь мы были свободны от мира, что уготовил нам войну.
Уже перед рассветом, когда небо стало светлеть, а дрова в камине истлели, мы, лежа на шкуре, тихо беседовали об Источниках.
— Значит, Хагон был Ключом, — подытожил Азар. — Почему же он не использовал демонов после победы на перевале?
— Не знаю, — положа голову на вытянутую руку ат харга, я смотрела в предрассветное небо. — Зачем ему было тащить эту гору сюда?
— Может, без аномалии Источник не действует?
Я обернулась.
— Но, тогда и в Шарсе-Шарсе у Кракена ничего бы не вышло. Это можно как-то проверить?
— Пожалуй, вызывать мы этих тварей не будем. Не хотел бы увидеть демонов на поле предков, — Азар оскалился. — Я подумаю над этим. В любом случае, Сашесс либо вернется, либо мы направим запрос в Шарсе-Шарсе.
— Азар…
— Что?
— А ты был бы готов умереть за весь мир, а не только за свой клан? И за людей, и за эльфов, и за убийц, и за жертв?
Орк вскинул брови.
— Ты что, собралась умирать?
— Ну, нет, — я завозилась, прижимаясь к ат харгу. В комнате заметно похолодало, и орк обнял меня. — Но ведь я пойду на риск. И ради чего? Ради этого мира, где война — смысл существования? Где столько жестокости, нетерпимости, предательства. Рисковать только ради того, чтобы вы имели возможность разбомбить эльфов ракетами распада? Ради того, чтобы террористы продолжили свою деятельность, но уже без демонов? Для баланса сил? Уйдет одна война, начнется другая. К чему моя жертва? Предотвращу я Великую ночь, а за ней придет ядерная зима.
Азар задумчиво смотрел на меня, а я ждала ответа.
— Знаешь… Не в этом дело. Ты мыслишь глобально, — произнес он, наконец. — Я бы умер за мир лишь потому, что в нем живешь ты и мои близкие — Алтаннат, мать, отец. Остальные… да пусть делают, что хотят. Разумных не изменить.
— Наверное, ты прав, — прошептала я, вздыхая. — Никогда бы не подумала, что услышу подобные слова от орка. Но… я, всё равно, боюсь.
— И я боюсь, — он погладил меня по щеке. — Каждое мгновение боюсь за тебя, мой Свет.
— Алтаннат сказала, что в Свете нет ничего хорошего.
— У неё своя вера, а ты поверь мне — какой бы выбор ты ни сделала, я поддержу его.
