и вздохнула. Подумали бы они об этом до того, как
Наследница подожгла половину герцогства Льес? Трудно сказать, но я всегда была склонна винить другого злодея за беспорядок, в котором оказалась.
— Я хочу, чтобы правила Легиона соблюдались до последней буквы, — решительно заявила я. — Если будут какие-то стычки с горожанами, сурово обрушивайтесь на всех, кто в них замешан.
В ответ я получила целый хор подтверждений. После этого Мастерящая откашлялась, и я подняла бровь.
— Если мы собираемся остаться здесь на несколько дней, я бы хотела получить разрешение на строительство осадных машин, — сказала она.
Я бросила взгляд на Верес. Мрачный орк нахмурилась.
— Таскать с собой требушеты — это замедлит наш поход, — наконец сказала мой легат.
— Я постараюсь сделать их легкими, — ответила Старший Сапер. — Несколько скорпионов, возможно, одна из маленьких моделей баллисты. Подумайте, что мы сможем с ними сделать, когда, наконец, столкнемся с воинством Льес.
Гончая взглянула на меня, и я пожала плечами.
— Разрешение выдано, — хрипло произнесла она. — Вы можете взять саперов и отряд солдат, чтобы собрать дерево.
Я уже собиралась перевести разговор на расписание патрулей, когда Масего прервал меня. Я вздрогнула — он даже не сидел за одним столом с нами, заняв столик поменьше у окна, выходящего на холмы на юге.
— Леди и джентльмены, прошу вашего внимания, — воскликнул он, заглядывая в магическую чашу. — Во-первых, я могу подтвердить, что именно жрец, которого убил наш Мертворукий, блокировал мое прорицание. Во-вторых, я, кажется, нашел то, что осталось от руководства Серебряных Копий.
Он поднялся на ноги и осторожно поднес чашу к нам, не потревожив поверхность. Я наклонилась над столом и увидела троих мужчин, двое из которых были в доспехах всадника, спорящих у подножия холма.
— Нам нужно идти глубже, чтобы… — начал один из них, но звук затих.
— Подмастерье? — уточнила я.
Он моргнул.
— Этого не должно было случиться.
Мгновение спустя силуэт Серебряных Копий исчез, вода беспричинно покрылась рябью.
— Этого определенно не должно было случиться, — сказал Масего, смущение и раздражение боролись за власть над его тоном.
Вода на мгновение замерла, вернув нам изображение, но не Серебряных Копий: пара бледно-зеленых глаз смотрела насквозь, скользнув по моим офицерам и остановившись на мне.
— Кэтрин, — сказал учитель.
Звук был приглушенным, как будто он говорил через дверь.
— Блэк, — ответила я. — Сеанс связи должен быть на вечернем колоколе.
— Послушай, — начал он, но звук снова оборвался.
— Я тебя не слышу, — сказала я.
— Опасность, — вернулся звук — Яйцо. Холмы.
Вода снова замерла, и кровь застыла у меня в жилах.
— Масего, — настойчиво заговорила я, — ты можешь…
— О, Безжалостные Боги, — прошептал Крыса.
Я проследила за его взглядом в окно, и мой желудок сжался. Только что наступила ночь, но от звезд не осталось и следа. Небо было красным, как свежая кровь, и алые щупальца расползались по луне. В отдалении послышался слабый крик. Он поднимался все выше, и выше, и выше, пока все мы не зажали уши от боли. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось, но что-то изменилось. Я посмотрела на Масего.
— Ты чувствуешь это? — поинтересовалась я.
— Да, — прошептал он; пальцы сжались так крепко, что побелели фаланги. — Дерьмо. На свободе разгуливает демон.
Том II / Злодейская интерлюдия : Coup de Theater (Театральный поворот)
— Никогда не держите ничего в клетке, в которую нельзя посадить обратно, если оно вырвется. — Император Ужаса Второй Ужасный
Акуа провела большую часть своего тринадцатого лета, перечитывая все сочинения, написанные Императрицей Ужаса Малисией и ее Бедствиями.
Ни Ассасин, ни Капитан никогда не открывали своего имени, и это несколько сужало круг исследований. Писец, которую можно было считать своего рода почетным Бедствием, написала единственную статью об организационных принципах, которая никогда не публиковалась и распространялась только среди высокопоставленных офицеров Легионов. Кое-что из того, что женщина записала на тему избыточности в основных системах, было полезно, но ничего из этого не было новаторским. Это подтверждало личное убеждение Наследницы в том, что Писец была очень талантливым администратором, но не представляла угрозы отдельно от ее хозяина. Чернокнижник был самым плодовитым автором, но все это было связано либо с аномальной магией, либо с более широкой магической теорией. Широкий спектр экспериментов, которые этот человек мог позволить себе проводить, указывал на то, что у него был доступ к большему богатству, чем открыто известно, что было… интересно. Это означало, что у нее есть материальная база для нападения, если ей когда-нибудь понадобится отвлечь его. К сожалению, ничто из этого не давало никакого представления о том, как мыслит Повелитель Красных Небес. И все же, в конечном счете, распорядителями пути, по которому Праэс шел последние сорок лет, были Императрица Ужаса Малисия и ее Черный Рыцарь.
Именно эти бумаги она искала больше всего, хотя и не была первой аристократкой Праэс, которая искала информацию об их правителе и его правой руке. Лорд Блэк написал несколько трактатов по тактике, хотя это не были его личные мысли: просто отчеты о том, какие методы работали и не работали во время Завоевания, а также о том, что заставляло их терпеть неудачу, когда они это делали. Была статья о влиянии первоначальных миезанских легионов на Праэсские и о том, почему некоторые из оставшихся практик должны были быть оставлены — она, однако, была написана еще до Завоевания. Все предложенные изменения были давно реализованы.
Единственное, что она знала об этом, было то, что мужчина, как правило, сосредотачивался на базовых структурах, когда вносил изменения: что бы он ни делал, он строил надолго. Он не любит отступать, говорила ее мать. Последней бумагой, которая попала ей в руки, был отчет о его двухнедельном пребывании в Стигии. Не том, которую он в свое время предоставил Канцлеру, а тот, который он тайно переправил Малисии — тогда еще просто наложнице. Расшифровка копии стоила ей небольшого состояния и жизни семи агентов семьи в Башне, но она нашла, что приз того стоит.
Вопреки распространенному в Пустошах мнению, Блэк, очевидно, отправляясь в город не имел готового плана. Он нашел слабые места в структуре власти стигийцев, использовал Ассасина, чтобы вызвать ее крах, а затем безжалостно играл фракциями друг против друга, пока
