образом оценена в Праэсе, здесь это было напрасным усилием. Кэллоу были народом грязи и дерьма, пригодным только для работы на полях, за исключением нескольких превосходных пород, таких как деорайт. Из всех членов внутреннего круга
Наследницы Барика была наименее ценной сама по себе: она не была таким могущественным магом, как Фадила, не была искусным воином и лидером людей, как Гассан, и не была такой ценной вещью, как Укоряющая. Она даже не отличалась особым умом, хотя и не была глупой.
Хотя, надо отдать ей должное, она была самой преданной. Обе женщины молча наблюдали, как коммандер Укоряющая притащила священника из храма и с явным наслаждением перерезала ему горло, красная жижа потекла по покрытым шрамами рукам, а гоблин-нежить улыбнулась.
— Что бы ни сделал некромант, чтобы вернуть ее, — наконец сказала подруга детства, — это оставило… следы.
— Дикость может быть полезна, если ее правильно обуздать, — ответила Акуа.
И нельзя было отрицать, что она крепко держала поводок Укоряющей. Некромантия, которая связывала душу гоблинши с ее трупом, и чары, которые позволяли обугленной оболочке двигаться, существовали только до тех пор, пока она позволяла им это. Небытие, хотя технически и наделяло труп магическими свойствами, не позволяло людям, у которых не было таланта до их смерти, использовать магию. Укоряющая родилась без даров и поэтому не могла повлиять на магию, которая удерживала ее в Творении. Вдалеке Наследница заметила человека, командовавшего ее процеранскими пехотинцами. Большой и свирепый, Арзахель из Валенсиса проявил себя, когда она захватывала Дормер, пробравшись под покровом ночи и открыв ворота. Мужчина двигался с плавностью большой кошки, а его рука никогда не отрывалась от крючковатого фальчиона на поясе. С того момента, как она впервые встретила его, в его глазах было желание, когда он смотрел на нее, хотя Наследница не была склонна потакать ему. Есть более подходящие мужчины, если ей захочется разделить с кем-нибудь постель.
— Храм под охраной, моя госпожа, — объявил он с мягким акцентом на нижнем миезане. — Со священником было мало людей, только старики и зелёные.
— Хорошо, — ответил Акуа. — Пусть ваши солдаты очистят территорию. Если кто-нибудь попытается войти…
— Я знаю правила, Леди Наследница, — усмехнулся он. — Только трупы.
Процераны были хорошим капиталовложением, решила она. Бывшие солдаты воюющих княжеств, они были изгнаны из княжества за бандитизм и захват заложников — то, что она считала скорее преимуществом, чем черной меткой. У них был талант находить золото, которое пригодилось в южном Кэллоу: она уже заработала вдвое больше, чем потратила, наняв их, грабя владения мятежников. Стигийские рабы оказались менее изобретательными, но она не ожидала от них инициативы при покупке поводка. Грациозно спешившись, Акуа оставила наемников позади и прошла мимо двух колонн, отмечавших вход во внутренний храм. Барика осторожно последовала за ней, ее беспокойство при мысли о том, что лежало внутри, было слишком заметно. Строение было невысоким по сравнению с высокими Светлыми Домами, которые так любили строить провинциалы, спрятанными между холмами, чтобы их не было видно издалека. Внутри она обнаружила жалкую пустоту, голый камень и лишь грязные постельные принадлежности украшали комнату. Однако условия жизни мертвецов ее не интересовали.
То, за чем она пришла, находилось в центре комнаты, окруженное меловыми отметинами: большой штандарт, воткнутый в землю, черный, как смоль, с вышитой на ткани золотой змеей, заглатывающей собственный хвост. Он двигался на ветру, которого не существовало, даже в таком состоянии. До Триумфальной, да не вернется она никогда, армии Империи назывались просто Легионами. Ужас в названии был заслужен артефактами, подобными этому, в авангарде армий, подчинивших себе всю Калернию в первый и единственный раз в ее истории.
— Адское Яйцо, — сказала Барика, догоняя ее. — Боги, никогда не думала, что увижу такое.
— В Пустоши их нет. Она выпустила всех демонов, которых связала в Праэсе, когда армия героев напала на Башню, — ответила Наследница. — Согласно моим записям, в Кэллоу остался еще один, и горстка — в Принципате.
То, что сотворила величайшая из тиранов, было не так-то легко отменить. Если бы это было так, Разрушитель Неба и его жена не были бы до сих пор связаны на вершине пика Облачного Достижения, один проклят бесконечным голодом, а другая — бесконечным исцелением. Говорили, что вопли боли, исходившие от них обоих, все еще тревожили сон всех, кто жил в Титаномахии, напоминая гигантам, что вызов Праэс никогда не обходился без потерь.
— Интересно, почему какой нибудь герой не сломает эти путы и не убьет эту тварь после стольких лет, — задумалась Барика. — Они не ограничены, как злодеи. —
Демоны рождались от Зла, и поэтому Зло не могло уничтожить их — во всяком случае, так гласила теория. Только болонки Небес были одарены способностью по-настоящему уничтожать демонов, вместо того чтобы просто сажать их в тюрьму или отправлять обратно в Верхние Преисподние.
— Я выбрала его не просто так, Барика, — улыбнулась Наследница. — Один демон был бы большой и могучей угрозой, но Оруженосец могла бы сдержать его, пока не прибудет подкрепление. Но демон из Тринадцатой Преисподней и батальон дьяволов? Это совсем другое дело.
С возрастом дьяволы становились сильнее, хитрее и злобнее. И запечатанные были связаны с Творением более восьмисот лет.
— Тринадцатая Преисподняя, — задумчиво произнес третий голос. — разложние, не так ли? Что ж, это будет дьявольски неприятно.
Меч Акуа выскользнул из ножен ещё до того, как было произнесено первое слово. Руки Барики окутались клубящейся тенью, едва сдерживаемой. В дальнем углу, прислонившись к стене, стояла женщина с серебристой фляжкой в руке и лютней на кожаном ремешке, перекинутом через грудь. Тагреб? Нет, ашуран.
Наследница встречала кое-кого из их рода в Меркантисе. Не одна из известных помощников Оруженосца. Лорд Блэк? Неверное направление, это святая земля Кэллоу. В команде Одинокого Мечника была одна известная героиня из Талассократии — Странствующий Бард. Это может быть проблемой, холодно подумала она. Все вариации Бардов были более опасны, чем можно было бы предположить по их обычно приписываемой неумелости. Во первых, их было труднее убить, чем тараканов, во вторых их Роль инстинктивно понимала такие вещи о том, как работает Творение, о которых даже архимаги могли только догадываться.
Одна из распространенных теорий о том, почему даже злодеи, которые должны знать лучше, позволяют им Говорить, заключалась в том, что они практиковали более мягкую форму речи, которая влияла, а не командовала.
— Впечатляющая
