Социальные процессы и развитие русской культуры
Со второй половины XIV в., по мере разворачивания процесса объединения северо-восточных русских земель вокруг Москвы, происходил значительный рост частного крупного землевладения. Рост двора московских князей, необходимость обеспечения все большего числа служилых людей вызвали массовые раздачи государственных земель великими князьями в наследственное владение (вотчину) боярам и «слугам вольным». Большие территории жаловались и монастырям, поддерживавшим великокняжескую политику. В конце XV в. начинается новый всплеск земельных пожалований. После присоединения Новгородской земли Иван III конфисковал владения новгородских бояр и стал раздавать их бывшие земли служилым людям в «поместье». В отличие от вотчины поместье было владением условным: его нельзя было продавать, передавать по наследству, дарить; кроме того, поместье сохранялось за владельцем только до тех пор, пока он нес службу. Формально верховным собственником поместных земель оставался великий князь. Очень скоро практика поместных раздач была распространена и на другие области Московского государства, помимо Новгородской земли.
Знать в XIV–XV столетиях по-прежнему была организована в корпорации, носившие название «княжего двора». Верхний слой двора составляли бояре, низший — «слуги вольные», или дворяне. В XV в. появляется новый термин для обозначения низшего слоя великокняжеского двора — дети боярские. По мере формирования единого Московского государства стержнем социальной структуры становится великокняжеский (Государев) двор; дворы сохранявшихся удельных князей занимают подчиненное положение. С конца XV в. термин «боярин» приобретает значение придворного чина великого князя: боярами теперь называется узкий круг его приближенных, членов Боярской Думы — совета при государе.
Рядовое население Руси в XIV–XV вв. носило разнообразные наименования. Это и древние термины «люди» и «сироты», и названия конкретных групп, связанные либо с продолжительностью их проживания на той или иной земле (старожильцы, новоприходцы), либо с характером повинностей (серебряники, половники). Между тем, с конца XIV в. распространяется, а к концу XV в. закрепляется общее наименование для земледельцев — крестьяне (т. е. «христиане»). Значительная часть крестьян по-прежнему зависела только от государства и носила название «черных» (т. е. податных), а занимаемые ими земли именовались «черными землями». В течение XV в. государство предпринимало меры против переходов крестьян из одного поселения в другое, бывших в то время распространенным явлением. К концу столетия установливается общегосударственная норма (закрепленная в Судебнике Ивана III, 1497 г.): переходить из одного земельного владения в другое (безотносительно, шла ли речь о вотчине, поместье или «черной», государственной земле) крестьянам разрешалось только за неделю до и неделю после Юрьева дня осеннего (26 ноября). Это было, впрочем, еще не закрепощение крестьянства, а только государственное регулирование внутренней миграции сельского населения.
Сохранялась в XIV–XV вв. и такая категория населения, как холопы — люди, находившиеся в собственности своих господ. Они могли сажаться господами на землю, быть домашними слугами, но нередко оказывались на высоких должностях в администрации господина.
Города на Руси, исключая Новгородскую и Псковскую земли, находились под контролем княжеской власти; князья и окружавшая их служилая знать постоянно проживали главным образом именно в городских поселениях. Торгово-ремесленное население городов имело свою организацию (купцы, как правило, по профессиональному признаку, ремесленники — по территориальному), но самостоятельной политической роли не играло.
Во второй половине XIV–XV в. в тесной связи с объединительными тенденциями на Руси происходит культурный подъем, формируются черты культуры единого государства. Если в XIII — первой половине XIV в. летописание отличалось ярко выраженным региональным характером, то с конца XIV столетия в Московском великом княжестве происходит возрождение летописания общерусской направленности, стремящегося охватить всю историю Руси начиная с киевской эпохи. К общерусским летописям относятся Троицкая летопись (начало XV в.), свод митрополита Фотия конца первой четверти XV в. (дошедший в составе Софийской I и Новгородской IV летописей), Московский летописный свод 1479 г. Целый цикл произведений — две повести в составе летописей и поэтическая «Задонщина» (в которой был творчески переработан текст «Слова о полку Игореве») — был посвящен победе над Ордой Мамая на Куликовом поле в 1380 г. В жанре Житий святых наиболее яркие произведения принадлежат таким писателям, как Епифаний Премудрый (конец XIV — начало XV в.) и Пахомий Серб (30-80-е годы XV в.), чья деятельность была тесно связана с подмосковным Троице-Сергиевым монастырем, являвшимся крупнейшим культурным центром той эпохи. Среди произведений Епифания — жития Сергия Радонежского и Стефана Пермского, Пахомий оставил жития Кирилла Белозерского, Никона Радонежского, митрополита Алексея. Уникальным памятником является «Хожение за три моря» Афанасия Никитина (конец 60-х — начало 70-х годов XV в.) — рассказ тверского купца о его путешествии в Индию.
Конец XIV — начало XV столетия стали временем создания выдающихся произведений древнерусской живописи. В это время творили Феофан Грек и его младшие современники — Даниил Черный и самый знаменитый художник русского средневековья Андрей Рублев, автор бессмертной иконы «Троица».
Благовещенский собор Московского кремля. Конец XV в. Современный вид
В конце XIII–XV в. получило развитие строительство каменных храмов, прерванное на несколько десятилетий после монгольского нашествия. Немало выдающихся памятников архитектуры было создано в Новгороде: церкви Николы на Липне (1292 г.), Федора Стратилата (1360 г.), Спаса на Ильине (1374 г.). В Северо-Восточной Руси наиболее ранними сохранившимися до наших дней каменными храмами считаются Успенский собор в Звенигороде и собор Рождества Богородицы в Саввино-Сторожевском монастыре (начало XV в.).
Своеобразным итогом развития русской культуры эпохи формирования Российского государства стало создание в конце XV — начале XVI столетия при участии приглашенных из Италии зодчих архитектурного комплекса Московского Кремля — крепостных стен и соборов, центральное место среди которых занял Успенский собор, ставший главным храмом русской церкви.
Итоги развития русской государственности
Русская государственность зарождалась в специфических природногеографических условиях. На Восточноевропейской равнине преобладают малоплодородные почвы, а вследствие суровых погодных условий очень короток сезон земледельческих работ. Это обуславливало низкую урожайность и, как следствие, невысокий объем прибавочного продукта, необходимого для существования в обществе групп людей, не занимающихся производительным трудом. Перед населением регионов, где господствуют столь неблагоприятные условия, стоят два возможных пути развития. Первый — остаться на догосударственной стадии, не «перенапрягать» общество созданием политической надстройки. Многие народы Восточной Европы — племена ее Северо-Востока, Среднего Поволжья (кроме волжских булгар), Восточной Прибалтики (кроме литовцев) — пошли именно по этому пути, и государственность к ним была привнесена извне, путем включения их территорий в XIII–XV вв. в состав Руси, Орды и Ливонского ордена. Другой путь — создание относительно жестких государственных структур, способных изъять, концентрировать и рационально распределять прибавочный продукт. Именно на этот путь встали восточные славяне. В раннее Средневековье, в эпоху Киевской Руси, главной чертой общественного строя было преимущественное взимание прибавочного продукта через государственные институты («государственный феодализм»).
Центр нового единого русского государства — Российского — формировался на северо-востоке русских земель, где еще в большей степени, чем в Южной Руси, ощущалось негативное воздействие природно-географического фактора, обусловливавшее низкую урожайность и недостаточное количество прибавочного продукта. При этом значительная часть и без того скромного прибавочного продукта уходила теперь за пределы страны в виде ордынского «выхода». Русская государственность, таким образом, была поставлена в еще более тяжелые условия, чем на этапе своего зарождения. Это неминуемо вело к определенной «жесткости» структур формирующегося государства. Только такая жесткость давала возможность как освободиться от ордынской зависимости, так и противостоять натиску сильного Литовского государства. Великое княжество Литовское и в XIV, и в течение большей части XV в. заметно превосходило Великое княжество Московское как по количеству населения, так и по территории (только после присоединения огромной Новгородской земли Московское государство стало крупнее, сразу оказавшись самым большим в Европе, но в основном за счет малонаселенных северных областей; по количеству населения Литва все равно его превосходила). Усилению Великого княжества Литовского способствовала династическая уния с Польшей. Это, правда, не привело к объединению двух государств, но временами они управлялись одним правителем (в 1385–1392 Ягайло, в 1447–1492 гг. Казимиром IV). Литовские правители, владевшие значительной частью русских земель (они титуловались «великими князьями литовскими и русскими»), были не прочь подчинить себе всю Русь. Чтобы не попасть под литовскую власть самим и не дать Литве подчинить республики Северо-Запада, признававшие верховную власть великих князей Владимирских — Новгород и Псков, Московское государство должно было формироваться как архицентрализованное и максимально военизированное.
