его многочисленные, широко освещаемые в прессе измены.
– Она бросала меня три раза, потом возвращалась, – сказал Рокби. – Мы созданы друг для друга, все просто. Сейчас она в Австралии, продюсирует какой‑то фильм…
Зазвонил мобильный телефон Страйка, и, увидев имя Робин, он ответил.
– Привет, все в порядке?
– Я… вроде да, – сказала она, но он услышал напряжение в ее голосе. – Я в порядке, но я в полицейском участке.
– Что…?
– Тот человек, который угрожал мне масонским кинжалом…
– Что?! – Он вскочил и направился к двери гостиной, не в силах сидеть, пока слушал это.
– Пожалуйста, пожалуйста, не кричи на меня, – сказала Робин, и Страйк понял, что она плачет. – Прошу. Я знаю, что облажалась. Я никого не видела за собой по дороге в Биконсфилд, но должна была проверить машину – он установил на нее маячок.
– Ты уверена, что в порядке? – спросил Страйк, хотя было ясно, что нет, и он сам не понимал, зачем сказал такую глупость.
– Да, он не использовал нож, он пытался… похитить меня, или что‑то вроде того, он влез в машину…
– Откуда ты знаешь, что это был тот же парень?
– На нем была та же зеленая куртка, – сказала Робин, борясь со слезами. – Но я воспользовалась баллончиком, и так смогла от него отбиться. По улице шел мужчина, который услышал мои крики и помог мне: он оттащил его от меня, прижал к земле и вызвал полицию.
– Боже…
– Я только что закончила давать показания, а его сейчас допрашивают… Наверное, в каком‑то смысле это даже может быть хорошо…
– Как, черт возьми, это может быть хорошо?
– Пожалуйста, не кричи на меня! – крикнула Робин.
– Прости, прости, я просто…
– По крайней мере, он под стражей – и, Страйк, у него кудрявые волосы. Он может быть Озом. Возможно, это он. В его водительских правах указано, что он Уэйд Кинг, но это все, что я пока знаю. Я перезвоню тебе, как только узнаю больше. Они хотят, чтобы я подождала здесь, пока они не выслушают, что он скажет.
– Хорошо, – сказал Страйк. – В каком ты участке? Я подъеду и заберу тебя.
– Все в порядке, Райан придет за мной, – сказала Робин.
– Ладно, ну… держи меня в курсе… спасибо тебе, черт возьми, за этот спрей.
– Наверное, мне придется объяснить, почему он был у меня в сумке, – рассеянно сказала Робин. – Бог знает, что я скажу. Поговорим позже.
Она повесила трубку, оставив Страйка стоять в холле, отделанном деревянными панелями, и невидяще смотреть на мандалу Дэмиена Херста с бабочками. Собравшись с мыслями, он вернулся в гостиную.
– Все в порядке? – спросил Рокби.
– Да, – сказал Страйк. – Это была моя напарница.
– Робин?
– Да.
– Пру ее любит. Говорит, что она хороший человек.
– Так и есть, да.
– Пру думает, что вы должны быть вместе.
– Правда? – сказал Страйк.
– Да. Она думает, что ты влюблен в нее. Только Пру не говори, что я тебе это сказал, она будет на меня злиться.
Дверь гостиной открылась, и вошла экономка, неся второй поднос, на этот раз с двумя тройными сэндвичами и свежим пивом.
– Как ты…? – начал Рокби.
– Я начала готовить их, когда услышала, что вы не пойдете ужинать, – сказала она с улыбкой.
– Ты, Тала, просто золото, черт возьми, – сказал Рокби. – Спасибо, дорогая.
– Ты все равно можешь пойти на ужин, – сказал Страйк. – Не позволяй мне тебя останавливать.
– Я изначально не хотел идти, – сказал Рокби с набитым сэндвичем ртом, когда экономка снова ушла. – Терпеть не могу моего зятя. Новый муж Дэнни, но не говори Дэнни, что я это сказал.
– Мы не общаемся, – сказал Страйк.
– Он PR‑звезда, – сказал Рокби. – И придурок.
Сэндвич Страйка был очень хорош. Мужчины ели с минуту, и Страйк вдруг понял, что именно напоминает ему гостиная Рокби: бар "Ритц", у которого они с Робин чуть не поцеловались. Затем Рокби сказал:
– Хочешь совет?
– Нет, – сказал Страйк, и Рокби рассмеялся.
– Я наелся гребаных советов и все такое. Вот почему мне не нравится ебаный муж Дэнни. Он постоянно говорит мне о своей пиар-стратегии, а потом говорит: "Это бесплатно, Джонни". Как-нибудь спрошу его, сколько он берет за то, чтобы держать свой гребаный рот закрытым. Я хотел всего лишь сказать: в конечном счете важно только то, есть ли у тебя рядом хороший человек. Я понял это на горьком опыте. И хороших людей вокруг не так много, как думаешь. Не по-настоящему хороших.
На мгновение Страйк снова оказался на поминках Теда, где Полворт поднимал свою пинту к потолку. Настоящий мужик, Тед.
– Не отпускай Робин, если ты этого хочешь, – сказал Рокби. – Жизнь так чертовски коротка.
На столе зазвонил мобильный, и Рокби поднял его.
– Денхолм, – сказал Рокби, снова передавая трубку Страйку.
– Страйк, – сказал детектив.
– Я уведомил газету, что у вас есть железобетонные доказательства, что вы не являетесь отцом, – сказал аристократический голос в трубке.
– Сейчас вышлю.
– Не надо, он поверил мне на слово, – сказал Дэнхолм, – что, как он знает по опыту, самый разумный и дешевый путь. Я также сообщил им, что ты никогда не спал с женщиной и предпримешь юридические действия, если твое имя будет упомянуто. По другому делу журналисту предстоит дать объяснения, прежде чем они решат, отступать или нет. Я так понимаю, Калпеппер настаивал на подлинности истории женщины, но, судя по тому, сколько негодования я только что услышал, у его начальника могли возникнуть подозрения. Конечно, я ясно дал понять, что размер компенсации, которая вам причитается, будет расти с каждым днем отказа извиниться, учитывая ущерб, нанесенный вашей репутации, и последствий для вашего благосостояния.
– Спасибо, – сказал Страйк. – Я хочу, чтобы вы выставили счет мне. А не моему отцу.
– Я стою не дешево, – сказал Дэнхолм с легкой улыбкой.
– Похоже, компенсация покроет счет.
– Должна, – согласился Дэнхолм. – Я свяжусь, когда узнаю решение по истории с девушкой Кэнди, но история с ребенком окончательно закрыта. Статья снята с сайта, и сейчас идет спешное переиздание.
