не верите, ротмистр, – вступил в разговор сидевший тут же майор. – Понимаю ваш скепсис, но вы не учитываете местных реалий. Это вам, молодой человек, не столица и не какой другой город на западе страны. Тут иной мальчишка стреляет так, что только диву даёшься. Как вы сами сказали, положение обязывает. А ещё вы забываете, что Россия-матушка всегда славилась своими самородками. А этот охотник как раз один из таких. Что говорить, ежели он сам себе машины собирает и даже разное оружие придумывает.
– Вы это серьёзно, господин майор? – растерялся ротмистр.
– Абсолютно, – ответил вместо него полковник. – Я сам стрелял из этого оружия.
– И всё равно, господа, я никогда не поверю, что мальчишка, холоп, способен стрелять лучше офицера. Так не бывает, – упрямо заявил он.
– Кстати, об этом слове, – строго начал полковник. – На будущее, господин ротмистр, постарайтесь пореже его использовать, особенно общаясь с местными. А будет ещё лучше, ежели вообще его забудете. Здесь ваших холопов нет. А народ тут непростой. За подобные слова могут и пулей ответить или нож в переулке в бок воткнуть. Не хотелось бы отписывать вашим родителям, что их сын погиб из-за собственного снобизма.
– Ваше высокопревосходительство, – резко выпрямившись, твёрдо отрезал ротмистр. – Я офицер и дворянин, и никогда деревенское быдло не станет мне ровней. Их дело – нам служить. Так было, есть и так будет, Божьим попустительством.
– Зря вы так, – укоризненно качнув головой, вздохнул полковник. – Как вам уже было сказано, народ здесь непростой. Нарвётесь на неприятности – и сами пропадёте, и людей погубите. Не забывайте, что когда-то сюда стекались те, кто бежал от крепости. Так что вольный дух здесь весьма даже силён.
– При всём уважении, ваше высокопревосходительство, но прошу вас оставить решать данный вопрос мне самому.
– Да господь с вами, – устало отмахнулся полковник. – Моё дело предупредить, а дальше уж сами. Не мальчик, слава создателю.
– Дозвольте вопрос, ваше высокопревосходительство? – неожиданно спросил ротмистр.
– Конечно, голубчик, – кивнул полковник, пригубив бокал весьма недурного вина.
– А где я могу найти этого вашего охотника? Хочу проверить, так ли он хорош, как мне тут про него рассказывают. Ну не могу я поверить, что простой крестьянин стреляет лучше настоящего офицера. Так не бывает, господа. Не бывает.
– Решили затеять соревнование по стрельбе? – не понял полковник. – А не зазорно будет с холопом соревноваться? – тут же поддел он ротмистра.
– Ну, ежели он и вправду такой стрелок знатный, то нет, – подумав, решительно кивнул ротмистр.
– Искать его надо или в казачьей станице, или в контрразведке, – усмехнувшись, подсказал майор, лихо осушивший стопку водки. – Вот как увидите, что у их здания монгольский конь стоит, значит, там и ищите.
– В контрразведке? – недоумённо переспросил ротмистр.
– А чему вы удивляетесь, голубчик? – усмехнулся полковник, бросив на майора укоризненный взгляд. – Следопыт он знатный, да ещё и оружие изобретает. Потому и интерес к нему особый.
– Тут дело не в оружии, хотя и в нём тоже, – влез в разговор уже крепко поддатый майор, не заметивший полковничьего взгляда. – Парень этот один по тайге ходит и частенько с хунхузами режется. Он у контрразведки навроде разведчика. Как найдёт бумажку какую, так сразу в контрразведку несёт.
– А вам-то откуда это известно, господин майор? – спросил полковник, рассматривая его настороженным, трезвым взглядом.
– А у меня бывший однокашник там служит, – широко улыбнулся майор. – Вместе Михайловское заканчивали. Да только Николаша всегда ловкостью и внимательностью выделялся, вот его туда и направили. А тут прямо на улице нос к носу столкнулись. Он сейчас помощником у их главного служит.
– Помощником? Адъютантом, что ли? – не понял ротмистр.
– Не, не адъютантом, – мотнул головой майор. – У них там свои чины. По-нашему что-то вроде заместителя будет.
– Монгольский конь, говорите, – задумчиво повторил ротмистр.
– Ага. Да вы его сразу узнаете. Конь да шрам на лбу, от брови, – пьяно кивнул майор, пальцем указав, как именно тот шрам расположен.
– Но имейте в виду, ротмистр, ежели вздумаете затеять что-то не очень правильное, то дело будете иметь именно с контрразведкой, – быстро предостерёг полковник. – Так что прежде подумайте и держите себя в руках. Не хватало ещё и с казаками из-за глупости какой поссориться.
– А эти-то тут при чём? – удивился ротмистр.
– Так он у них в сотне оружейником и следопытом значится. Даже в книге реестровой записан. Напомню, что уклад о казачьем воинстве никто не отменял, – многозначительно произнёс полковник.
– Тоже мне вояки, – скривился ротмистр.
– А вот тут вы сильно ошибаетесь, молодой человек, – отрезал полковник и, поднявшись, громко произнёс: – Господа, предлагаю вый ти на улицу, покурить и немного проветриться. Мне кажется, здесь стало слишком душно.
Понятно, что данное предложение было воспринято правильно. Ежели начальство что-то предлагает, то лучше так и сделать. Господа офицеры дружно потянулись к дверям, а слуги тут же бросились убирать грязную посуду и проветривать помещение, где проходило офицерское застолье. У господина полковника был день ангела, и он соизволил пригласить всех офицеров вверенного ему полка.
Господин полковник, пользуясь уже завязавшимися связями среди местного купечества, арендовал на сутки у одного из них пустующий дом, где и устроил праздник. Слуги также были предоставлены купцом, так что господину полковнику оставалось только оплатить продукты на кухню и спиртное к столу. Ну, и работу слуг, само собой. Офицеры вышли во двор и, не сговариваясь, направились к воротам. Выйдя на улицу, они дружно закурили, снова возвращаясь к прерванным разговорам.
Полковник Белецкий, остановившись на крыльце, глубоко вдохнул сырой весенний воздух, чувствуя, как винные пары покидают организм. Отдышавшись, он не спеша закурил, мысленно жалея, что вообще затеял все эти посиделки. Но не отметить такой день было бы не по-человечески. Тем более что офицеры полка знали о нём и готовились заранее. Во всяком случае, денщика полковника вопросами просто одолели.
Но больше всего Белецкий сожалел, что позволил себе распустить язык и рассказать, как провёл неделю на охотничьей заимке. Вспомнил он и эпизод с медведем, и историю с давилкой для кедровых орехов. В общем, разговор шёл душевный, пока в него не влез этот юный сноб, переведённый в полк всего неделю назад. Отпрыск известной и весьма богатой семьи явно не понимал, куда его занесла судьба и как сильно отличаются местные реалии от того, к чему он успел привыкнуть.
И вот теперь полковника снедало смутное ощущение неминуемой беды. Уж очень решительно молодой ротмистр заявил о своей значимости. Да, с обычным солдатом, бесправной серой скотинкой, это ещё и пройдёт. Но с такой личностью, как Миша-охотник, это было равносильно тому, чтобы дёрнуть за усы рысь. Порвёт быстрее, чем вякнуть успеет. Полковник хорошо помнил, как парень высказывался о нравах, царящих в армии. Именно поэтому Белецкий поспешил ввернуть в разговоре упоминание о контрраз ведке.
Возможно, это хоть как-то охладит буйную голову
