задавалась вопросом, почему ты, так изощрённо и методично изводивший меня на протяжении долгих месяцев, молчал о том, что происходит в имении в моё отсутствие. Ты жалел меня Дэрил?
— Я предпочитал не замечать, — уклоняюсь от прямого ответа. Мои слова можно интерпретировать как угодно, но Мари понимает правильно.
— Ты лукавишь.
— Может быть. И это тоже моё право, — безапелляционно бросаю я. — Если тебе станет легче — он не устраиваю оргии каждый раз, когда ты уезжала. Первые погода не было ни одной. Ты заявилась на вторую или третью по счёту после того, как вы поженились.
— Мне не легче, — ожесточённо произносит Мария. — Первая боль всегда самая страшная, острая и незабываемая. Так мне казалось, пока я не застала Марджи в нашей супружеской постели. Так мне казалось, пока он не приказал мне сделать аборт. Так мне казалось, пока он не влепил мне пощечину, когда я заявила, что хочу с ним развестись. Так мне казалось, пока я не оказалась участницей очередной оргии в наказание за то, что пошла против воли наших семей.
— Решение принимал не он, Мари. Его там даже не было.
Никогда не думал, что однажды буду искать оправдания Кроносу, но именно это сейчас и происходит. Глядя в горящие ненавистью глаза Марии, я с трудом могу поверить, что Кронос действительно дал согласие на то, что с ней сделали.
— Это не отменяет его вины, — яростно отрезает она, дав мне понять, что ничего еще не отболело и не забылось. — И все, что он сделал потом, не исправит совершенную им ошибку.
— Что он сделал потом? — нахмурившись, уточняю я
— Никого, из тех, кто участвовал той оргии не осталось живых, включая человека, инициировавшего это зверство. — со злым удовлетворением выдает Мари. — Но ему этого было мало…
— Хочешь сказать, что Кронос убил своего отца из мести? — перебиваю я, не дослушав до конца.
— Я это знаю, — уверено отвечает Мари.
Я задумчиво замолкаю, размышляя над ее словами. Месть за поруганную честь жены не вяжется у меня с образом алчного до власти манипулятора и морального урода, готового идти по трупам к своей цели.
Я постоянно искал в его действиях холодный расчет, а вовсе не то, что пытается донести до меня его жена. Блядь, это он создал передвигающийся остров, где практически легализовал для таких же ублюдочных хищников как он, охоту на людей. Живых людей.
На протяжении пяти лет он буквально купался в крови, придумывая все более изощренные методы убийства. Сотни, тысячи жертв… И все это, чтобы однажды заманить Совет в смертельную ловушку? Не ради власти (в это я бы с лёгкостью поверил), а мести?
Невозможно. Бред.
— Он выл, как животное, когда нашел меня в том саду. Ни до, ни после я его больше не видела в такой безумной звериной ярости, — продолжает звучать хрипловатый голос Марии. — Он сошел с ума, крушил все вокруг, а мне хотелось одного — умереть, но Уилл не позволил. Не дал уйти так легко. Он придумал другой выход.
— Твои родители тоже участвовали в голосовании, — напоминаю я, чувствуя острый эмоциональный дискомфорт, смутно напоминающий сочувствие. Жалость. Она права, черт побери. Мне было жаль Мари, даже когда я считал, что ненавижу ее.
— До них ему добраться было сложнее. Их черёд настанет совсем скоро, Дэрил, — ее многозначительный взгляд останавливаться на моем лице.
— Что было дальше?
— Уильям организовал наш с дочерью побег и при помощи Янга устроил фиктивную смерть.
— Янг не знал, на кого именно работает?
— Нет, — качает головой Мари. — В отличие от Виктора, — добавляет напряженным тоном.
— И ты безропотно вышла замуж за человека, которого нанял твой муж? — холодно подмечаю я.
— Виктор хорошо относился ко мне и моей дочери, — с вызовом в глазах парирует Мари. — После того, что случилось, я была согласна на все, лишь бы убраться из Улья и никогда больше не видеть Уильяма.
— Но спустя годы он решил вернуть тебя обратно, — продолжаю мысль, когда она внезапно умолкает. — Сначала тебя, потом Диану.
Можно сколько угодно подвергать сомнения ее слова, но, если откинуть сложившийся в моем сознании психологический портрет Кроноса, и взглянуть на дальнейшие события глазами Марии, то ее версия больше не кажется такой уж бредовой.
— Все было не так, — отстраненно отвечает она, уводя взгляд в сторону. — Он никогда меня не оставлял.
— Что это значит? — с искренним недоумением спрашиваю я.
Мария измученно откидывается на спинку кресла и в защитном жесте обхватывает себя руками.
— Именно то, что я сказала, — отрешённо выдыхает она. — Он появлялся раз в месяц, иногда чаще. В основном по ночам. Предупреждал о своих визитах Виктора, а тот меня.
— И Гейден не возражал?
— А что он мог сделать против Демори? — горько улыбается Мари. — Конечно, Виктор ревновал и бесился, но никто не заставлял его заключать соглашение с Уильямом. Цена власти оказалась для Виктора неподъёмной. Не все в этом мире можно продать. Я думаю, он не раз пожалел о том, что пошел на поводу у своих амбиций. Мне было с ним спокойно, Дэрил. Лучше, чем с первым мужем, и я бы смогла снова полюбить и быть счастливой, если бы Уильям навсегда исчез с горизонта.
— Зачем он приходил? — откровенно охреневаю я.
Как, блядь, его не засекли? Раз в месяц и даже чаще. Он же, вашу мать, не невидимка, чтобы регулярно пропадать с радаров службы безопасности Корпорации.
— Напомнить, кому я принадлежу, посмотреть на нашу дочь и рассказать о своих планах и о том, чего успел добиться, — уголки женских губ снова дергаются в ядовитой улыбке. — Дэрил, он всерьез верит, что созданный им объект приносит пользу обществу.
— Пользу? — изумленно переспрашиваю я.
— Да.
— И в чем, блядь, заключается эта польза?
— Не ори, я не глухая, — морщиться Мария. — Улей — это организованное изолированное пастбище для самых влиятельных тварей на этой планете. Они убили бы куда больше людей, если бы охотились в одиночку. Но это его видение. Я, как и ты, считаю иначе. Разумеется, о «пользе» обществу Уильям думал в последнюю очередь, создавая этот проклятый остров. Он медленно, шаг за шагом, приближался к своей самой главной цели.
— Ликвидации Совета?
— Да, — подтверждает Мари. — В финальном сценарии игры Кроноса каждому из нас: мне, Диане, тебе, Виктору, Медее, Эйнару и даже Антону была уготована своя роль.
— Но план провалился. Так? — сделав шаг вперед, я сажусь в кресло напротив.
— Нет, не провалился, — она отрицательно качает головой.
— Поясни, — требую я, окинув ее недоверчивым взглядом.
— Уильям позволил Совету поверить, что его план вскрыт, а
