— Религиозное собрание? — недоуменно нахмурилась Венис.
— Н-да, — промямлил Тим.
— Знаете, я никогда не была на религиозных собраниях…
— Не стоит ходить на это собрание, мисс Лейланд.
— Пожалуй, я пойду, — не прислушавшись к его совету, сказала Венис. — Я не так часто хожу куда-нибудь по вечерам — вопреки тому, что пишет пресса. — Венис игриво улыбнулась: — Я увижу вас завтра вечером на празднике?
— Да, мадам. Можете не сомневаться в этом, мисс Лейланд.
Венис уже почти дошла до конца деревянного тротуара, когда услышала, как ее окликнули:
— Мисс Лейланд!
Венис обернулась, и вежливая улыбка застыла у нее на лице: к ней строем направлялась «Лига женских радостей Сэлвиджа», шесть леди.
«Мужайся», — сказала себе Венис.
— Леди?
— Э-э… мисс Лейланд. — Симпатичная девушка со вздернутым носиком, усыпанным веснушками, неуверенно выступила вперед. — Меня зовут Сюзанна Гейтс, мадам. «Лига женских радостей Сэлвиджа» велела мне, нет, просила меня, то есть большинство ее членов…
— Все, кроме Агнес Дюпре! — подтвердил громкий голос позади запинающейся девушки.
— Все члены, — голос Сюзанны приобрел громкость и уверенность, — кроме Агнес Дюпре, той, что написала вам то послание, на самом деле без согласования с нами, другими членами лиги, хотят извиниться за это послание.
Остальные леди единодушно закивали в знак согласия.
— Извиниться? — изумилась Венис.
— Да. Мы просим прощения. И мы понимаем, что это слишком дерзко с нашей стороны, но мы были бы искренне благодарны, если бы вы позволили нам пересмотреть ответ на ваше любезное приглашение на вечер, который вы устраиваете завтра.
— Мы понимаем, что поступили не слишком хорошо, — сказала другая леди, шагнув вперед. — Мы даже ничего не успели сообразить, как за нас все сказали. Агнес просто сама решила, что никто из нас не захочет пойти, ну, вы понимаете.
— Приглашены все леди Сэлвиджа. Я имею в виду: абсолютно все. Включая всех… постояльцев городских гостиниц.
— Да, мадам, — отозвалась Сюзанна Гейтс, явно сконфузившись. — Мы понимаем. Мы не хотим, чтобы кто-то по какой-то причине чувствовал себя обиженным. Знаете, мадам, мы никогда не были на празднике, на настоящем празднике! Никто из нас не хочет впустую тратить время, и можно потанцевать.
Венис постаралась скрыть удовольствие.
— Что ж, мне будет очень приятно, если «радующиеся леди» примут мое приглашение.
— Теперь, когда все решено, чем мы можем помочь? — остальные леди подошли ближе.
— Чем помочь? — Венис позаботилась обо всем необходимом еще до своего приезда, и следующим рейсом скоростной поезд привезет продукты для праздника.
— Да, помочь, — отозвалась рослая, костистая девушка. — Что нужно принести? У меня сохранилась пара горшков маринованных овощей, которые я заготавливала прошлым летом.
— А у меня есть несколько галлонов пахты, — сказала другая женщина. — Ее должно хватить по меньшей мере на сорок — пятьдесят кексов.
— Мы с сестрой можем испечь сладкие пирожки, — предложила третья.
— Леди, я буду только счастлива принять все, что вы найдете возможным предложить. — Венис, смеясь, подняла руки, ошеломленная потоком предложений.
— Ей-богу, никто не увидит кексов, если я буду весь день стоять здесь!
В приподнятом настроении леди заторопились прочь, весело жалуясь на отсутствие времени и на то, как много им предстоит сделать, и через пять минут на тротуаре осталась только Сюзанна Гейтс, которая во все глаза смотрела на Венис.
— Вы что-то хотели? — мягко спросила ее Венис.
— Нет. — Сюзанна смущенно покраснела. — Просто я восхищаюсь вашим платьем. Оно такое красивое.
Венис взглянула вниз, на свои переливающиеся, как жемчуг, юбки, а потом перевела взгляд на поношенный, выгоревший на солнце ситец Сюзанны.
— Не хотите ли вы, не хотите ли взять… — Венис оборвала себя, не желая оскорбить юную мисс Гейтс. Как такое предложить? Можно ли такое предлагать?
— А можно? — воскликнула Сюзанна и запрыгала от радости. — Я буду просто счастлива взять одно из ваших платьев, мисс Лейланд. Если бы я могла надеть одно из них, этот тощий Блейн Фарли перестал бы дергать меня за волосы, словно я еще заплетаю косички!
— Мисс Гейтс, завтра в семь вечера приходите ко мне в гостиницу «Золотая пыль», и мы выберем для вас самое красивое платье из моего гардероба. И если после этого Блейн Фарли дернет вас за хвост, он не заслуживает звания мужчины.
Сюзанна вспыхнула и просияла, а Венис заговорщически подмигнула ей:
— А теперь идите. И помните: в семь часов.
— Да, мадам, — заверила ее Сюзанна и быстро побежала прочь.
Венис с улыбкой смотрела вслед удалявшейся фигуре, весело пританцовывавшей на дощатом тротуаре. Как, должно быть, замечательно иметь такого мужчину, который вызывает особые чувства, заботится и…
Венис прогнала от себя неуместные мысли и вместе с ними образ золотоглазого Ноубла Маккэнихи.
Глава 8
Ноублу не нужно было оглядываться, чтобы сказать, что в это мгновение в комнату вошла Венис Лейланд. Только сногсшибательная, богатая и чертовски красивая Венис Лейланд могла стать причиной абсолютной и напряженной тишины.
Положив нож и вилку по обе стороны тарелки, Ноубл не отрывал взгляда от дымящегося картофеля и куска полуобуглившегося мяса. Венис не было очень долго, и он уже начал надеяться, что она передумала и не придет.
Стул рядом с ним царапнул по грубым доскам пола, и юбка в коричневую полоску задела его грубые хлопчатобумажные брюки.
— Ноубл? — немного неуверенно произнесла Венис.
Не оставалось ничего иного, как побыстрее покончить с этим делом. Подняв голову, Ноубл увидел, что все мужчины в зале с жадным интересом смотрят на стол, за которым сидел он с Венис. Быть может, ему стоит просто арендовать сцену в Королевском театре и продавать билеты?
— Ешьте, вы, свора лохматых, шелудивых, блохастых сукиных сынов! — рявкнул Ноубл.
Мужчины снова поспешно принялись за еду, но продолжали бросать взгляды на Венис. Их нельзя винить, подумал Ноубл, когда в конце концов позволил себе удовольствие посмотреть на Венис. Для любого мужчины она была воплощением мечты о женственности.
«Великолепное заключение, парень. Теперь ты не только смотришь на нее, будто она молодая овечка, а ты голодный волк, но и готов прыгнуть через стол и вцепиться ей в спину».
— Простите меня, — буркнул Ноубл.
— За что?
— Простите меня за… — Он оглянулся. Все головы в комнате были повернуты к ним, и Ноубл понизил голос: — Простите за мое совсем не рыцарское поведение вчера вечером. Кажется, обрадовавшись, что с вами не случилось ничего плохого, я нарушил определенные общепринятые законы приличия.
