такой не встречал…
И я лишь обвиваю его шею руками.
Пока он заносит меня на руках в какой-то дом.
Где-то на заднем плане бьется мысль о том, что нас найдут. Догонят. Обязательно. Даже странно, что мы успели куда-нибудь доехать.
Но она тут же растворяется, когда незнакомец, сорвав с лица свою полумаску, швыряет меня на кровать, жадно поднимая своим телом.
Глава 23
И я с ума схожу.
От каждого его прикосновения.
Резким рывком распахивает ноги, заставляя ткань платья с треском рваться. Срывает трусики, отшвыривая их в сторону.
Пусть.
Пусть нас найдут.
Пусть после будет ад и пропасть.
Мне уже все, абсолютно все неважно, кроме его рук, что обводят снова бешенно задергавшийся клитор. Прижимают складки, ставшие совсем мокрыми. Дрожащие, изнемогающие от желания все новых и новых прикосновений.
Кроме его тела и одуряющего запаха мужчины, — крепкого, терпкого, смешанного с ароматом виски. От которого кругом идет голова.
— Шампанского?
Его голос звучит надтреснуто, хрипло.
И я сжимаю простынь пальцами.
Тело раскаленное, вытянутое струной.
Застонать готова от того, что он отстранился.
Пальцы на ногах поджимаются от жгучей потребности, чтобы продолжил. Чтобы сорвал с меня всю оставшуюся одежду и взял.
Вот так же жадно, как набросился на мой рот.
Так потрясающе умело играя на моем теле, как на инструменте.
Вызывая бурю, смерч ощущений, которых я и не подозревала никогда в себе.
Чтобы ласкал и прикасался. Снова и снова.
Но я лишь молча беру протянутый бокал. Чувствуя, как трясутся руки от переполняющего, хлещущего через край возбуждения. От него даже больно. И всполохи перед глазами.
И дальше… Дальше темнота…
* * *
Воспоминания возвращаются, но ясности в голове не прибавляется.
Все тело до сих пор скручивает и выламывает от полыхающего внутри жара.
Пытаюсь сдвинуть ноги, сжать бедра, чтобы хоть немного утолить этот бешеный огонь. Эту сумасшедшую пульсацию, что просто разрывает мой клитор. Заставляет матку и что-то внутри стеночек влагалища сжиматься судорогами, до всполохов из глаз.
Сволочь!
Выходит, еще в доме отца тот урод с безжизненными глазами напоил меня какой-то дрянью. Наркотиком из стакана.
А этот?
Он тоже подмешал мне что-то в шампанское еще в доме? Или только потом?
Нет.
Наверняка раньше. Еще на приеме.
Иначе почему мое тело так безумно реагировало на него? На его прикосновения? И реагирует до сих пор?
Черт!
Да я тогда, кажется, умереть была готова, лишь бы он не останавливался!
Плевать было на все!
Даже на то, что отец со своими людьми ворвется сейчас в дом и нас обоих просто пристрелят! На все! Лишь бы это сладкое безумие продолжалось! Лишь бы тот ток, что течет, разливается дымящейся лавой по венам, заставляя кровь кипеть от его рук, взорвал меня на осколки!
Дьявол!
Неудивительно, что я ничего не помнила, когда очнулась!
Смешать столько разных препаратов одновременно!
И что теперь делать?
Похоже, я оказалась в логове маньяка!
На мне что, какой-то магнит для больных извращенцев?
Нормальный уж точно не стал бы так поступать!
И для чего?
Он ведь пошел на колоссальный риск!
Ради того, чтобы вот так приковать меня к постели и тупо трахать?
И вот даже сейчас.
Отчего мое тело так бурно, так безудержно на него реагирует?
Блин, наверняка и в той еде, что осталась здесь, было что-то подмешано!
О, Боже.
Я снова оказалась в руках больного извращенца!
Ал.
Опрокидываю в себя стакан виски, выходя на палубу.
Связь, как всегда, пропала. Дела придется отложить.
До хера всего произошло наверняка во время моего вынужденного отъезда.
И сейчас мне бы переключиться совсем бы не помешало!
Вечерний ветер холодит, но ни хрена не остужает.
Приходится даже швырнуть на палубу только что наброшенную рубашку.
Чертовка.
Умудрилась зарядить мне по яйцам! Это же надо!
Еще и сбежать пыталась. Куда? В открытое море, ни хера не теплое в это время года?
Охренеть.
Не плакала. Не умоляла. Даже не пыталась выброситься в море, чтоб с собой покончить.
Нет, блядь. Реально, дурочка, думала, что уплывет. Сбежит.
И глаза эти.
С вызовом. Такие полыхающие.
Маленькая ведь. Хрупкая.
Одной рукой талию обхвачу и переломлю.
До сосков мне не достает.
Всего-то и веса в ней, что волосы, что кудрями чуть ли не по палубе стелились.
А такая отчаянная.
Стрелять она умеет, — даже усмехаюсь, вспоминая ее угрозу.
И, блядь, как горели в этот момент ее глаза. Как искривила губы!
Реально, и правда думала, что угрожает. На полном серьезе!
Блядь.
Женщина должна быть тихой и покорной.
Молча становиться на колени и принимать в глотку мой член.
Радуясь, что ей позволили обслужить хозяина.
А с этой девкой все ни хера не так.
А похоть все равно раздирает.
Так, блять, что штаны сейчас порвутся!
Трахнул бы сейчас любую, даже самую страшную, чтобы сбросить адское напряжение.
Но на яхте других баб нет. И это косяк, конечно. Нужно было предусмотреть потребности, но все делалось в спешке и тихо. Лишних ушей и глаз мне здесь ни хрена не нужно.
Кстати, о лишних ушах.
— Диего, — подхожу к своему капитану.
— Измени курс. Мы прибьемся к другому острову.
Никто не знает, куда я отправился. И уж тем более, где пришвартуюсь, вернувшись.
Но, блядь, где-то в груди зудит неприятный мелкий червяк.
И даже
